Встретившись с первой страницей "Альчности", вы неизбежно окажетесь в центре жестокой борьбы между нравами и желаниями. Эта книга кипит алчностью героев, которая заставляет читателя трепещать от неравновесия и решительности. Погружайтесь в атмосферу драмы и стремления, где каждая мелочь становится ключом к повышению или падению....
— Ты не знаешь, что такое семейная жизнь, — горько усмехнулся Бен, прислонившись к кухонному столу. — Черт возьми, ты даже не знаешь, что такое иметь бойфренда! Ты так и не пошла дальше своего школьного возлюбленного, а ведь прошло уже двадцать лет! Так что не надо вкручивать мне про мой брак.
Его глаза превратились в щелочки.
Сьюзи понадеялась, что кантаридин подействует быстро. Скорее. Прошло уже минут пятнадцать, может быть, двадцать. Сколько времени это займет?
— Знаешь, Бен, зато меня не назовешь неудачницей в браке, которая целыми днями пьет и живет на пособие, — буркнула она и сделала шаг в надежде, что сможет увлечь его обратно в гостиную.
Он схватил ее за локоть.
Тысячи жестоких картин пронеслись в ее мозгу. Приемы борьбы, которыми она владеет в совершенстве и инстинктивно может применить. Но Сьюзи быстро взяла себя в руки.
— Кем ты себя, черт возьми, считаешь? Тоже мне, большая шишка! Да ты просто богом обиженная некрасивая старая дева, которая весь день стережет психов. Ты даже не можешь завести себе дружка.
Она плюнула в него.
Бен поднял руку, чтобы ее ударить. Возможно, он и в самом деле ударил бы ее, будь она мужчиной, но через мгновение успокоился и стер плевок со щеки.
— Прости, Сьюз. Я не хотел. Ты же знаешь, я никогда не сделаю тебе больно. Это просто… Черт, почему ты никогда никого не навещаешь? Мама с папой все время меня об этом спрашивают. Это все твоя проклятая работа. Она делает людей черствыми. Не критикуй мой брак.
Может быть, я подсыпала недостаточную дозу? Что, если этот грязный подонок Бартон солгал и это не кантаридин? Если это просто кристаллический метедрин или экстази в капсулах, то я надеру ему задницу…
Вдруг Сьюзи услышала странный звук, который зародился в глубинах чрева ее брата: воздух громко пробурчал в животе, пока не вышел наружу с ужасающей отрыжкой.
— Ох! — Бен прикрыл рот рукой и отшатнулся.
Сьюзи шагнула в сторону:
— Тебе нехорошо?
— Мне немного…
И снова бурчание, громче прежнего.
— Может быть, ты слишком быстро выпил пиво? — Она отступила еще на шаг.
Лицо Бена побледнело, и Сьюзи снова услышала громкий рокот у него в животе. Бен застонал от боли, схватился за живот и, согнувшись пополам, уцепился за кухонный стол."
"— Я…
Струя рвотных масс вырвалась у него изо рта, покрыв столешницу брызгами пирога и крови.
— О, боже! — Сьюзи зажала рот рукой, пятясь в сторону гостиной.
