Встретившись с первой страницей "Альчности", вы неизбежно окажетесь в центре жестокой борьбы между нравами и желаниями. Эта книга кипит алчностью героев, которая заставляет читателя трепещать от неравновесия и решительности. Погружайтесь в атмосферу драмы и стремления, где каждая мелочь становится ключом к повышению или падению....
— Тебе никуда не нужно являться, я послал старшего сержанта Льюиса и Хузиера…
— Что? — Энди хотел сдержаться, но не сумел.
— И Кассиматиса. Плюс небольшую команду судебных психологов.
Джимми. Слава богу, с ними будет Джимми.
— Мы должны держать все в тайне. Меньше всего мы хотим, чтобы в прессу просочились сведения о том, что серийный убийца, признанный виновным, разъезжает по городу, указывая тела убитых. Не хотел бы я увидеть это в новостях.
— Я должен там быть.
— Нет, Энди, не должен. Он убил твою жену и совершил нападение на твою девушку.
Слова обожгли его огнем.
«Но ведь именно я арестовал его, — горько подумал Энди. — Я жил под ужасным подозрением в убийстве собственной жены, и я задержал убийцу. И несмотря на это, меня отстраняют от дела».
— Сэр, могу ли я напомнить, что было бы весьма полезным участие в операции человека, который раньше уже имел дело с Эдом…
— При его аресте присутствовал и Кассиматис.
Формально Келли, конечно, прав.
— Могу ли я принять участие в деле? — спросил Энди, уже зная, какой получит ответ.
— Я не позволю тебе оказаться рядом с этим типом, и ты прекрасно понимаешь почему.
Энди потерпел поражение. Больше он не сможет помочь делу. Тот факт, что Келли, возможно, принял верное решение, только еще больше все портило. Несдержанность и прежде доставляла Энди неприятности. Особенно один случай, едва не стоивший ему работы. Приходилось признать, что, возможно, при проведении допроса одного человека, подозревавшегося в педофилии, он зашел слишком далеко.
— В операции примет участие Кассиматис. Это самое большее, что я могу сделать. Ты сиди тихо.
Сиди тихо. Это точно.
* * *— Что за дерьмо! — Теперь, когда Келли не мог его услышать, Энди прорвало. — Сиди тихо, черт подери! Да как я могу сидеть тихо?
— Успокойся, Энди, — уговаривал его Джимми.
— Нет, забыть я не могу. Он убил Кассандру. Он жестоко изранил Макейди. Никогда я не смогу этого забыть.
— Келли всегда готовил нас к худшему, — продолжал Джимми. — Это все чертовы судейские. Пусть сами возятся в этом дерьме, если хотят получить трупы, парень. Никуда этот говнюк не денется.
