Как старый подпоручик из обедневшего рода, отчаянно ищет счастье в провинциальном Ченстохове, герой стал молодым студентом военного училища за чужим телом. Безграмотность и невежество окружающих лишь добавляют сложности для его борьбы за выживание, когда катаклизм сменил мир на другую карту....
Вот здесь следы часто находят, вот тут место открытое до самой чужой границы, а вон там овраг уж дюже удобный, караваны по нему водить… И водят частенько.
Заинтересовавшись, Александр начал выспрашивать подробнее: в ответ служивый дал полный расклад за последний год – где, кто, когда. Уже через минуту офицеру стало понятно, что запомнить ничего не удастся. Вот память у человека, даже завистно стало. Слегка.
– Ты мне все, что сейчас поведал, на бумаге опиши. Я прикажу, чтобы тебя для этого дела от других забот освободили.
Сказал – и с удивлением увидел, как бывалый унтер растерялся и покраснел."
"– Что случилось, Григорий?
– Так энто… Вашбродь, я, значит…
– Григорий, я же сказал – без чинов! Чего мнешься, как девица красная? Случилось чего? Ну?
– Энто… неграмотен я, вот, а вы ж приказали, а я ну никак, вот! Читать-то могу, да и то не ахти как, а вот остальное…
– Так это не беда. Писарю нашему говорить будешь, а он все запишет, вот и все.
«А почему бы его не использовать в качестве личного тренера? Такие умения, аж зависть гложет.
– А чего неграмотен-то?
– Эх! Не дается проклятая, и все тут. Уж как батька меня лупил, бывало, и все без толку. По правде говоря, и поп-то у нас в станице сам не шибко разумеет.
– Хочешь, обучу и грамоте, и письму с арифметикой? Легко.
– Да ну! Поди, поздно мне уже цифирь и прочее вдалбливать будет, не мальчик уже.
– Наоборот, лучше. Не из-под палки наука вбиваться будет, а сознательно. Обучишься быстрее.
Глядя на унтера, так и хотелось сказать, что тому «и хочется, и колется».
Вскоре последовала последняя попытка отговорить… самого себя:
– Дорого, поди?
– Наука за науку, Григорий. Я тебя – премудростям книжным, всяким разным, а ты меня ухваткам своим поучишь.
– Ну… это… согласный я, чего там. Только эта… мне говорили, что неспособен я до грамоты.
Удивленно хмыкнув, Александр поинтересовался:
– И кто это тебе сказал?
– Да так.
– Уж не знаю, Григорий, как ты меня в обучение возьмешь, а я тебя читать да писать до первого снега научу. Раздобудь карандаш и бумаги побольше, заниматься с тобой буду по вечерам, в канцелярии. Что надо для твоей науки?
Почесав поочередно лоб, затылок и небольшой шрам на подбородке, унтер перечислил:
– Значится, первым делом нужна одежонка попроще, какую и спортить не жалко. Место тихое.
