Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Холодный, а потом и контрастный душ оказался достойным завершением отменно прожитого дня — на манер римского патриция завернувшись в большую простыню, Александр прошествовал к лежаку, рядом с которым его поджидала куцая батарея флаконов. В одних была мазь, в других порошок для примочек, в третьих можно было найти что-нибудь и для глубоких царапин — в общем, уже не раз испытанные на себе средства. Сбросив часть простыни в сторону, он как раз потянулся к одному из них, как раздался легкий стук, более похожий на поскребывание ногтями по двери. А следом за стуком и голос, с медово-нежными интонациями.
— Александр Яковлевич, не нужно ли чего принести?
Аристократ открыл было рот для отказа, пошевелил лопатками и шеей, и тут же передумал.
— Зайди.
Дважды повторять не пришлось. Едва появившись, горничная негромко охнула, разглядев россыпь багрово-синих пятен на мужском торсе, и тут же замолчала, ожидая дальнейших распоряжений. Дождалась — и не выказывая даже и малейшего удивления, деловито зазвенела крышками фигурных флаконов, готовя для своего хозяина примочки из бодяги.
С некоторым трудом приняв горизонтальное положение, он немного расслабился и приготовился терпеть — но не пришлось. Легкие касания и поглаживания, приятный запах каких-то лесных трав с примесью чего-то исконно женского — все это и само по себе вполне могло сойти за анестезию. А после того как в ходе процедур упругое бедро ""медсестры"" на какое-то мгновение совершенно случайно прижалось к ""пациенту"", боль вообще непонятно куда пропала.
— Больно, Александр Яковлевич?
Вздохнувший князь ответил, даже не подумав.
— Как жалко, что ты не умеешь делать массаж!
В ответ было движение рук по спине, слишком ласковое для простого лечения, и голос, больше похожий на мурлыкание кошки.
— А вы меня научите…
Глава 5
Старая знать… Влиятельная и богатая, властная и утонченно-поэтичная — и неизменно гордая. Ее представители были у всех на слуху: Шереметевы и Воронцовы, Урусовы, Трубецкие и Оболенские, Голицыны и прочие именитые аристократические фамилии, неразрывно связанные с историей Российской империи. Фамилии эти, то верно служили трону, то изрядно его пошатывали, и всегда знали себе цену. Вернее, никогда не сомневались в том, что она неизменно высока. Не сомневались они и в своем праве оценивать людей, благосклонно признавать их равными себе или же категорично отвергать. Иной господин годами мог добиваться такого признания, образно выражаясь — рвать жилы, карабкаясь на желанный Олимп, но результат все равно был бы очень скромным. Неправильный с точки зрения истинного аристократа брак, неподходящее происхождение, дурные манеры и все, равным считать его никогда не будут.
