Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Связи там всякие, знания господские — какой вилкой рыбу ковырять, а какой в котлету тыкать, танцульки-стишки… Одним словом, ума прямо-таки палата должна быть. Царская, ага. Странно только, что такую важную птицу к обычным воришкам да убивцам определили, обычно им хоромы куда как лучше отводят?..
— Ох!
""Не заметив"" выставленной в проход между нарами ноги, новенький спокойно на нее наступил. И без малейших угрызений совести отдавил, всей своей немаленькой тушей. После чего, судя по легкому хрусту в ступне, ""забывчивому"" светил тюремный лазарет — то есть чистые простыни, много света и улучшенное питание. Остальные, по всей видимости, таких блестящих перспектив не осознали, так как проход моментально освободился от всего, на что только можно было бы наступить.
— Погуляй немного, доходной.
Жилистый арестант гневно вскинулся, и совсем было хотел отказать (вернее послать, далеко и надолго), но под взглядом просителя удивительно быстро увял, и резво освободил нагретое место. Подскочил и его сосед, вечно хмурый бугай в странной, но удивительно удобной черной одежонке. Уж как только не пытались у него вызнать, где можно обзавестись такими шикарными вещичками — все отмалчивался, ирод. Одно слово — душегубец и жмот, ни себе, ни людям! Правда в этот раз вся его хмурость да неприветливость куда-то подевалась — наоборот, глаза так вылупил, словно собственноручно заделанного покойника рядышком увидал.
— Ваше?..
Уже вся камера проснулась, и с немалым любопытством наблюдала за встречей старых знакомцев. Да что там немалым — большим, очень большим любопытством, аж уши шевелились. Скучна арестантская жизнь на события, ой как скучна, а тут такое счастье привалило!
— Не спится, Демид?
— Никак нет, командир! А?.. А вы как здесь?
— Да вот, в гости к тебе решил зайти."
"С изрядным сомнением поглядев на отполированные доски лежака, так и оставшийся пока безымянным мужчина достал из внутреннего кармана газету. Аккуратно ее расправил, постелил, и только после этого соизволил приземлиться на нары сам.
— Ну что, как оно? Обзавелся тут новыми приятелями? А то, поди, и друзей завел, среди сокамерников да надзирателей, а?
Вопрос сопровождала легкая улыбочка, да и голос звучал неопределенно — то ли спрашивают, то ли укоряют.
— В гробу я их видел, и тех, и других.
Странно они выглядели вместе. Один — заросший недельной щетиной, в мятой одежде непонятного покроя, и непонятно чему радующийся. Второй выглядел и вел себя как какой-нибудь благородный, был одет как записной франт, гладко выбрит и причесан, да к тому же сохранял удивительнейшее спокойствие.
— Первых наверняка, а вот вторых — вряд ли.
Франт покачал головой, словно что-то вспоминая, и повторил опять:
— Да, вряд ли.
Его собеседника волновало совсем другое.
