Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Сыр. Соленый. Называется ""Косичка"".
— Это откуда же такое диво?
Вобла оказалась временно забыта, а подкопченная ""веревка"" перекочевала в крепкие мозолистые руки большого фабричного начальства.
— Иностранщина поди?
Князь с наслаждением глотнул свежего Венского лагера, и принялся крушить броню раков — а заодно, просвещать друга о новинках имперского сыроварения. Кое, как раз недавно и при этом весьма заметно двинул вперед господин Верещагин, умудрившийся в кратчайшие сроки освоить (вернее, почти на пустом месте разработать) выделку русского аналога итальянского пармезана, а заодно и адыгейского сыра чечил и сулугуни. Причем не только освоил, но даже и прислал наиболее удачные образцы на пробу своему главному меценату, а по совместительству еще и доброму другу князю Агреневу.
— Н-да?..
С видом как минимум великомученика, Григорий отщипнул пару прядок и несколько раз их жевнул. Потом отщипнул еще чуть-чуть, еще немного, еще малость — не забывая при этом время от времени недовольно морщиться и отхлебывать глоток-другой из своей кружки."
"— Как поездка, командир?
— Исключительно удачно. Скоро у тебя…
Крра-ак!
Рачья клешня просто-таки выдающихся размеров (ее хозяина вполне можно было назвать речным омаром), с протяжным скрипом треснула, обнажая нежнейшее розовое мясо.
— Появится заместитель по вопросам охраны труда.
Переложив на свою тарелку еще одну ""веревку"", и убрав с лица большую часть сомнений насчет ее вкусовых качеств, Долгин с интересом осведомился:
— Что за человек?
— Хороший человек, дельный, и предки из служилых дворян. До недавнего времени трудился в штаб-ротмистрских чинах при штабе Отдельного корпуса жандармов, в третьем отделении. Копался в грязном финансовом белье, так сказать.
— Ты же говорил, что бывших жандармов не бывает?
— И сейчас скажу. Иван Иванович Купельников жандармом был, жандармом и остался, да только верность его принадлежит не трону или своей бывшей службе, а империи. Ей он верен, её он любит, ради нее пойдет на все. А раз так — он наш, причем с потрохами, хотя сам пока об этом и не подозревает.
Гриша согласно кивнул, совершенно машинальным жестом отправляя в рот очередной соленый жгутик Чечила. Подумал, и решил уточнить кое-какие мелочи — нет, он конечно же знал, что получит на своего заместителя всю возможную информацию, да только когда это будет! А узнать хотелось именно сейчас.
— Отчего же он тогда в отставку вышел?
— Его в оную скорее выперли.
— О как?..
— Я особо подробностями не интересовался… Пока. Но кое-что все же выяснил — через Васильева. Иван Иванович, во время своей службы, умудрился заметить пару-тройку неприглядных делишек собственного начальства, после чего в оном разочаровался совершенно. Но тогда еще смолчал и стерпел.
