Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Затем шевельнул пальцами, подхватывая с земли небольшой, но острый на вид сучок, поморщился, когда тот распался у него в ладони древесной трухой — и тихо растворился в зарослях ивняка. На его стороне был ветер, гуляющий по кронам деревьев и в прибрежном камыше, ему помогали кряканьем неугомонные утки и даже небольшое облако, ненадолго закрывшее собой яркое полуденное солнце. А еще собственные навыки охоты на ""контрабасов"" — пусть на нем не было формы пограничника и руки были пусты, пусть. Он сам себе оружие! И кое-кто скоро в этом убедится. Непрерывно обогащаясь новым опытом и ссадинами (ползти по лесному ковру в одних трусах-боксерах как-то еще не доводилось), и старательно игнорируя шалых от радости комаров, слетевшихся на нежданный пир чуть ли не со всего озера, отставной ротмистр по большой дуге добрался до интересующего его места. Осторожно раздвинул ветки, горько сожалея о своей неосмотрительности, аккуратно приподнял голову…
""Твою мать! Коровы сельские!!!"".
Внимание и намерения, в которых он так и не смог разобраться, исходили от двух барышень довольно юного возраста. Или не очень юного — довольно-таки затруднительно определить оный, когда предмет интереса находится лицом к озеру, а ""кормой"" к кустам. Корзинка с чем-то съедобным, расстеленное в тени от дерева покрывало, рядом с которым лежали туфли, на отдельной тряпочке — аккуратные стопочки верхней одежды и зонтики. Еще рядом с корзинкой обнаружились два небрежно брошенных на травяной ковер лакированных ящика переносных мольбертов — девицы оказались художницами. Время от времени юные дарования о чем-то жарко перешептывались, сближая свои головы, и дергали ножками, отгоняя комаров — отчего тончайшие сорочки довольно откровенно обтягивали женские фигурки. Особенно же хорошо они делали это в районе ягодиц — впрочем, барышни даже и не думали отвлекаться от своего занятия на такие мелочи.
""М-да. Похоже, я медленно, но верно становлюсь конченым параноиком. Был бы в руках Кнут, так не постеснялся бы причесать эти кустики парой-тройкой очередей — а потом думал бы, куда девать получившийся результат"".
Поймав себя на том, что уже подобрал сразу три подходящих варианта, в которых любительницы обнаженной мужской натуры бесследно исчезали, Александр неожиданно почувствовал, как уходит напряжение. А вместе с ним и остатки хорошего настроения.
""Кем я стал?.. Вместо того, чтобы просто поинтересоваться тем, кто же на меня смотрит, устроил вначале заплыв, затем забег, и на полном серьезе обдумываю — что бы я сделал с телами в случае чего"".
Он полежал ничком, успокаиваясь, а затем еще раз окинул своим многоопытным взглядом довольно костлявые прелести. Окинул, и досадливо поморщился. Ох уж эти провинциальные дворянки!..
