Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Еще только переступая порог, господин инспектор уже был готов увидеть такой же образцово-показательный разгром, как и в покинутой недавно зале — и был немало обрадован, когда оного так и не увидел. Все было так, как и всегда, и даже легкий сквознячок был вполне привычен. Разве что, обычно его друг предпочитал просто открыть створку, а не высаживать оба стекла зараз. Кашлянув для затравки разговора, Григорий нейтрально поинтересовался:
— Случилось что, командир?
— Случилось?..
Князь словно бы в задумчивости склонил голову набок, а затем и поставил на подоконник бутылку, что до этого держал в руках. Пустую. Многоопытный Долгин тут же опознал итальянскую граппу, затем припомнил, как охрана показывала ему остатки тары из-под шотландского виски, и едва сдержал свое изумление. Общий литраж напитков, бултыхающийся в желудке хозяина дома, внушал уважение — как он еще и разговаривает-то? По всем статьям мычать должен, или спать мертвецким сном.
— Скажем так, Гриша — у меня слишком живое воображение.
Для постороннего человека его сиятельство был вполне трезв, и держался вполне обычно, но его единственному другу было прекрасно видно — князь Агренев был пьян. Причем просто до изумления.
— Иди сюда. Вот скажи мне, ты видишь это поле?
Григорий немедля согласился, что видит. Более того, он даже иногда ходит по этому самому полю — а недавно и вовсе костер на нем жег, с мальчишками из поселковой клубной команды."
"— Нет, не то. Представь — оно от края до края заполнено младенцами. Мертвыми. Один к одному, рядами и шеренгами…
— Да что ты такое говоришь, командир, какие там младенцы. Поспать бы тебе надо, а?
Вместо ответа Александр кивнул на стол (и чуть-чуть покачнулся при этом — движение вышло для него нехарактерно резким), указывая на раскрытую примерно посередине укладку:
— Мне сегодня Вениамин Ильич кое-какую статистику привез.
Фабрикант ненадолго ""завис"", вроде как что-то там обдумывая, затем отправился к бару. Медленно, аккуратно, зато верно. Добрался. Роняя большую часть собрания прямо себе под ноги, выбрал и всего со второй попытки открыл ром — после чего, все так же пренебрегая хрусталем бокалов, хорошенько отпил, а затем и еще раз. С сомнением посмотрел на литровую бутыль, дернул щекой, но менять крепчайший самогон с солнечной Ямайки на что-то более вкусное все же не стал:
— Хорошая статистика, да. По урожайности. По рождаемости. По продолжительности жизни — причем все это с разбивкой по губерниям. И по смертности. Двадцать седьмая страница, третья сверху строчка.
