Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Этот браслет нашли в соседней комнате. Зажигалку — в твоем кармане. Где?
Вместо ответа Федор презрительно сплюнул. На душе было муторно до невозможности, но показывать это он не собирался — знай наших! И на каторге люди живут. Рыжебородый же на это даже лицом не покривил — а просто взял, да и ушел в соседнюю комнату.
Пять минут спустя…
— МММ!!!
Узкий клинок плавно, будто бы в масло, вошел под поясницу, и тотчас левую ногу пронзила невыносимая боль, а в штанах стало подозрительно сыро. Длинные мозолистые пальцы осторожно пощелкали по берестяной рукоятке ножа, помогая острию уйти еще чуть-чуть глубже в тело ""кота"", и тот отчетливо понял — такое перетерпеть не получится.
— Ты ведь все равно не будешь говорить, правда? Тогда и я звать никого не буду — чего людей туда-сюда гонять, только расстраивать.
Еще пять минут спустя…
Второй нож мягко и даже нежно кольнул его куда-то под челюсть — но вспышка боли была такой, будто с него целиком снимали шкуру.
— Ыыыыы!!!
— Может, еще немножко потерпишь? Ну, совсем чуток? А я тебе за это отличную работенку подкину. Сделаем из тебя лихого ветерана — ногу отнимем, и руку до локтя. А? Для достоверности можно и язык с глазом. Народ у нас жалостливый, до конца жизни на милостыню жить сможешь. Ну, что скажешь?
— Ммуыыыы!!!!
— Да ладно-ладно, сейчас позову. Но если что — ты только мигни, я рядышком.
Увы, счастливая звезда Чуркина закатилась навсегда — кляп на сей раз сняли с Харитона.
— Будешь говорить? Или как?
Напарник Феди с ужасом скосил глаза на своего лучшего друга, затем на его маруху, пребывающую в глубоком, а посему счастливом обмороке, и мелко-мелко закивал.
— Кхе! Кхха!..
Подставив губы под кружку с водой, поднесенную тем самым ""сердобольным"" мучителем, мужчина сделал несколько судорожных глотков и поперхнулся. Пока он, согнувшись, откашливался-отплевывался, в голову пришла спасительная мысль — а вместе с ней и робкая надежда:"
"— Все расскажу, как было! Если христом-богом поклянетесь, что нас живыми отпустите!
Даже похрипывающий от боли ""кот"" притих, напряженно ожидая ответ.
— Говори.
— Побожись, что не убьете!
Рыжебородый, глазами и повадками более всего напоминающий зверя, помедлил, затем аккуратно перекрестился:
— Ни ножом, ни веревкой, ни пулей, и бить тоже не будем. Когда же мы уйдем, вы останетесь здесь, и притом живые. Клянусь. Все? Говори.
Его подельники удивленно и разочарованно переглянулись, а приободренный Харитон глубоко вздохнул, набираясь храбрости и воздуха, и начал свою исповедь:
— Ну… Он к нам несколько раз уже заглядывал, всегда при деньгах, все такое. Один раз лопату при Марьяне открыл, там бумажек — видимо-невидимо!.. И с чумаданом своим никогда не расставался, даже когда ее того.
