– И правильно, – лучезарно улыбнулся москвич. – Ты на себя посмотри – какой из тебя стукач? Слишком заметен, слишком на виду, к тому же еще – «бугор» и мусор, пусть даже и бывший. От ментов ты отбился, ни к чему другому не прибился. Потому что не возьмут. Доверия к тебе и так ни у кого нет, запалишься враз, – несомненно, этот человек неплохо знал лагерную фактуру. – К тому же проблем у тебя из-за милицейского прошлого и нехорошей статьи было немало. А будет еще больше.
– Вы спецом из самой Москвы прибыли, чтобы о моих проблемах говорить? – перебил зэк с едва заметной издевкой.
– Не только о них, – обладатель ксивы из алого сафьяна нимало не обиделся, хотя по интонации и понял вызов. – О тебе, о планах твоих… О том, как дальше жить собираешься.
Наверняка в этот момент Саша подумал – такое нехитрое начало беседы, такой простенький с виду вопрос «как дальше жить собираешься?» – все это сильно смахивает на тот, памятный разговор с лагерным авторитетом, «смотрящим» Корзубым. А потому ответ прозвучал почти такой же, как и тогда, в каптерке:
– Как раньше жил, так и буду.
– Ну, как раньше, жить у тебя больше не получится, – гражданин начальник небрежно струсил в пепельницу сигаретный пепел. – Но об этом позже. Давай лучше о тебе поговорим. – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Биография самая обыкновенная – точней, ее начало. Замечательный областной центр, золотое детство, пионерские горны, техникум, повестка в военкомат. После дембеля в милицию пошел. И чего ты там забыл?
– Был маленький и глупый. Думал, с преступностью бороться, – признался Саша, соображая, какой же в этом вопросе подвох.
– Да сами они беспредельщики. Те же бандиты, только в форме, и ношение оружия у них узаконено, – для человека, попавшего на зону из-за нежелания сучиться, ответ был предельно искренним.
– Вот-вот, – согласился собеседник. – Гниды они. Мусора – одно слово. Та-а-ак. Там, значит, у тебя не заладилось, выгнали, затем вновь взяли, после выгнали окончательно. Накрутили статью по «мохнатке» и – за «решки», за колючки. Ну и что теперь делать собираешься?
– Срок тянуть, – кивнул Солоник, не понимая, к чему вообще разыгрывается этот спектакль.
– А на себе, значит, крест поставил?
– Крест мне на могиле поставят.
– Вот-вот. Недалек тот день… И похоронят тут же, на зоновском кладбище. Как ты знаешь, трупы родственникам не выдаются.
– Спасибо за информацию, – Саша метнул в москвича взгляд, полный откровенной неприязни.
– Рано благодаришь.
