Рядом с донжоном есть небольшой домик.
— Надеюсь, Маркус жив?
— Жив. Даже возмущался, когда его за шиворот вытаскивали во двор, пока его один воин по спине плашмя мечом не навернул. Тогда только заткнулся.
— Дядька! Я же просила.
— Да ничего с ним не случилось. Целый он.
— Дядька, и я очень надеюсь, что ни один стеклянный сосуд, что у него есть не разбили?
— Обижаешь, дочка. Только его вытащили и всё. Да туда никто добровольно сам и не зайдёт. Чернокнижник он же, колдун.
— Дядька, давай не будем торопится. Это хорошо, что туда к нему никто больше не заходил. Я сама туда пойду и решу, что мы заберём. Нужно начать готовить повозки, лошадей. Начинать грузить добычу. И самое главное, надо снять пушки.
— Да. Я удивлён. Не знал, что фон Деницы приобрели пушки. Ещё бы найти пушкарей.
— Посмотри среди тех, кто остался жив.
— Ты взорвала дружинный дом.
— Пушкари особая каста. Они с простыми латниками не тусуется.
— Что делают?
— Пушкари считают себя выше простых солдат. Вернее латников, дружинников.
— Понятно. Думаешь, где-то спрятались?
— Конечно.
— Будем искать. Если они живы, я их найду.
В этот момент с лестницы раздался вопль. Говорили на русском, но с акцентом.
— Кто вы такие? И что хотите?
Евсей хотел ответить, но я подняла руку, показывая ему, что сама буду говорить. Он усмехнулся и кивнул мне.
— Что мне надо? Да всё то, что есть в этом каменном курятнике.
— Женщина?
— Женщина. Что-то не нравится?
— Я буду говорить с мужчиной.
— Ты, дерьмо орденское, холоп безродный, будешь говорить или со мной, или сразу с архангелом Гавриилом. Больше с тобой никто не будет разговаривать. Выбирай.
Иван, дядька Евсей, воины смотрели на меня округлившимися глазами. Такой наглости и грубости по отношению к одному из влиятельных ландсгерров Ливонии, они от меня не ожидали. Некоторое время стояла тишина. Похоже, не только мои мальчики были в шоке, но и немцы. Они такого обращения к себе здесь никогда не знали.
— Как ты меня назвала?
— Дерьмо орденское и чернь. Что не так? Возрадуйся господу, что я вообще снизошла с тобой разговаривать, а не снесла весь донжон до основания. Благо пороху тут достаточно.
— Кто ты такая?
— Я та, кто захватил твой курятник. При этом не потеряв ни одного своего солдата.
— Какого солдата?
— Воина. Я воинов зову солдатами. А теперь спроси меня, внук спинопаса, кто взял твой замок?
— Кто?
— Принцесса Трапезундская и Византийская. Александра Комнина. Внучка императора. Дочь принца, вдова катафрактария-палатина. Я та, в ком течёт кровь римских императоров. Тысячелетняя кровь великого рода. Кровь воителей седой древности, императоров хетской державы и Великой Ассирии.