Девушка Александра перенесена в опасный XVI век, когда русские земли окружены врагами. В мире, где женщины беззащитны, а жизнь не ценится, она должна найти свое место и выжить среди войн, предательств и кровопролития страшной эпохи.
А люди, которые должны изобличать проступки диавола, с помощью слова божьего, наоборот потакают поганому. Я это дело так не оставлю. — По мере того, как я говорила, глаза у Владыки стали вылезать из орбит. Взглянула на Василия. Он стоял мрачнее тучи. Увидела, как в его глазах разгорается ярость. Да, дорогие мои, я вам ещё не такое наплету, вообще караул кричать начнёте. Владыко посмотрел на игуменью. Та сначала позеленела лицом, потом схватилась за сердце и упала в обморок. Бояре и ратники крестились. Смотрели то на меня, то на Государя, то на Владыку. Я, включив конченную стерву, напустила на лицо высокомерие. Отступать не собиралась. Ксения, стоявшая со мной рядом вцепилась мне в руку. Девушка дрожала. Я чуть приобняла её.
— Ксюша, всё будет хорошо. Ничего не бойся. Пресвятая Богородица с тобой. Она защитит, как и я. — Я это говорила спокойно, не тихо, но и не громко. Но меня услышали вокруг стоящие.
— Если всё так, как сказала Царевна Александра, Владыко, — начал спокойно говорить Василий, вот только его тон не предвещал ничего хорошего, — то поганые дела происходят в святой обители. Нарушение законов божьих и моих. И если с законами божьими тебе разбираться, то с попранием моих законов я сам разберусь. Воля родителей священна. Даже мы Рюриковичи, Государи Московские чтим и исполняем волю родителей наших. Так было из покон века. И исполняя её, знаем, что и наша воля детьми нашими будет исполнена. Нарушение законов ведёт к смуте и погибели Государства Русского.
— С обителью я разберусь. — Владыко взглянул на игуменью. Она продолжала находиться в отключке, несмотря на то, что над ней хлопотали монашки. — Матушку игуменью унесите в опочивальню. — Велел он.
— Кобыла, ко мне подойди. — Отдал повеление Василий. Сотник подскочил к нему в тот же миг. — Значит так, сейчас берёшь людей своих и едешь к Остожским…
— Подожди, Великий Государь. — Вмешалась я. — Прошу тебя, пусть это сделают кирасиры Корпуса. Заодно разомнутся и проведут начальное дознание. Они справятся. — Отпустила руку княжны, подошла к Великому Князю очень близко и шёпотом, чтобы никто, кроме него не слышал сказала. — У меня для тебя новость. Хорошая, Василий. — Он внимательно смотрел мне в глаза, потом кивнул.
— Хорошо. Пусть будут твои кирасиры.
— Божен! — Крикнула я. Он уже ошивался возле ворот, но на территорию обители на заходил. Рванул со всех ног. Подбежав, снял шапку, поклонился Великому Князю и вытянулся передо мной по стойке смирно.
