Кто владеет землёй — князь или смерд? Старые легенды хранят молчание о правителях. Чернец Игорь давно ушёл из памяти, но его жена стала мудрой как древние книги. Писатель расскажет о славных временах Олега и его супруге, что подтверждают старые истории. Возможно, эта история станет путём к ответам на вечные вопросы — о том, кто заслуживает любви в мире, где титаны уже покинули эти земли....
Давай лучше я тебя палкой поколочу, для разнообразия.
— Иди поколоти.
Мы встали друг против друга. Ленка плотоядно улыбалась. Палку держала, направив один конец на меня. Мы пошли по кругу, глядя друг на друга. Я держала палку одним концом вниз, опустив руку. Несмотря на то, что Елена была равнодушна к клинковому оружию, но иногда брала тренировочную палку в руки. Вот палкой махать ей нравилось.
Елена резко ударила, метя мне по правой руке, к которой была палка. Я успела блокировать и увести конец её палки в сторону.
— Ваше Ампираторское Высочество, забодай меня комар, что-то медленно. Раньше успевала. — Съехидничала подруга. Я ей мило улыбнулась. Мы опять шли с ней по кругу, следя за друг другом. Потом она опять резко качнулась в мою сторону. Палки застучали друг о друга со звонким, сухим звуком. Наконец я поймала Ленку на очередном броске, палку её увела по дуге, крутанулась и зарядила ей по заднице.
— Ой! — Завопила она, роняя палку.
— Всё, дорогая сестричка, бывает в первый раз. Палку подбери.
— Сань, ну ты хоть раз мне поддалась. Я бы тебя тоже по заду ударила. Ну пожалуйста.
— Иди давай, тренируйся. Поддаться ей.
Народ аплодировал. Однако не все. Ко мне подошёл герцог Ульрих Вюртембергский. Он насмешливо смотрел на меня.
— Что-то не так, герцог?
— Ваше Императорское Высочество. Я понимаю, когда Вы брали в руки оружие благородных людей.
— И, герцог?
— Что и? Разве это не урон чести Порфирородных Принцесс из рода Нибелунгов?"
"Некоторое время я молчала, разглядывая этого представителя благородного стада самцов-аристократов. Улыбнулась ему.
— Я бы не стала с пренебрежение относится к любому оружию, герцог. Для меня нет разницы, чем меня могут искалечить или убить, вот такой палкой или мечом. А для Вас, герцог?
— Для меня лучше погибнуть от благородного меча.
— Даже если этот меч предварительно обмакнут в дерьмо? — В толпе высокородных аристократов послышался смех. Говорили мы с Ульрихом по-немецки. Ульрих поджал губы. Я продолжила, но снизила голос, специально, чтобы слышал только герцог. — То есть, Ваше Высочество, лёжа мертвым, вы будете удовлетворены, что вам вспороли живот мечом, а не проломили голову ударом конца вот такой палки? Оригинально, Ваше Высочество.
