Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
— Глеб Александрович, ты ли это?! Не узнаю, дорогой! Ишь, как похорошел! — Им навстречу двигалась гора. По-другому и не сказать. Саша с удивлением наблюдала за огромным человеком, остановившимся в двух шагах от четы Оборских.
— Сигизмунд Карлович, — Глеб пожал протянутую руку, — как долетели?
— Ха, не забыл, — гулко засмеялся мужчина, — а ведь ты проспорил, Глеб Александрович, польские авиалинии не подвели, так что, с тебя бутылка Реми Мартена. И не думай, что я забуду, — лукаво добавил он.
— Старый ты пьяница, — хлопнул гостя по плечу Оборский, — ради какого-то коньяка расстаться с давней фобией! А ведь я не верил…
— Зато теперь твоя коллекция уменьшится на одного Мартенчика, — опять загрохотал Сигизмунд Карлович, — так, а кто это тут у нас под крылышком? — уставился он на притихшую рядом с Оборским девушку.
— Саш, познакомься, это Сигизмунд Карлович Войтеховский, мой давний приятель. Зиг, это Александра, моя жена, — представил их друг другу Глеб.
— Ай, хороша, — протянул гость, — красавица! Завидую дорогой, черной завистью завидую! Какой лакомый кусочек отхватил.
— Зиг, заткнись, — предупреждающе рыкнул Оборский.
— Ой, да не кипятись ты! — отмахнулся его приятель. — Уже и сказать нельзя. Александра, искренне восхищен, — пророкотал он, отвесив на редкость изящный поклон.
Саша кивнула, пытаясь устоять на месте и не попятиться от склонившегося перед ней мужчины. Ее потряхивало от безотчетного страха перед чуждой силой, распространяющейся от гостя.
Сигизмунд прошел в гостиную, а Глеб плотнее прижал к себе Сашину руку и тихо, на грани слышимости произнес:
— Не волнуйся, тебя никто не обидит. Я рядом.
Девушка попыталась успокоиться. Получалось с трудом. Оборский погладил дрожащую ладошку жены и слегка приобнял девушку за талию. Саша вздохнула — теплая рука Глеба придавала уверенности, и Александра расслабилась. Он рядом. Все будет хорошо…
Поток гостей не ослабевал. Дамы в вечерних туалетах, мужчины в дорогих смокингах, смех, приветственные поцелуи, иностранная речь…
Оборский здоровался, представлял гостям свою жену, раздавались восхищенные восклицания мужчин и чуть уступающие им в энтузиазме вежливые фразы женщин… «Польщены… Восхищены… Прекрасно… Удивительно…» А Саша стояла с застывшей на лице улыбкой и только и успевала произносить формальные слова о том, что ей приятно и — да, она польщена, восхищена… ну, и далее, по списку.
Наконец, последний гость прошел в гостиную и вечер начался.
