Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
— Тяжелый вопрос, — сразу замкнулся Глеб, — извини, Саш, но это слишком грустная история. Может быть, как-нибудь потом. Давай спать, — прижал он к себе жену."
"— Давай, — не стала настаивать на продолжении рассказа девушка. Она чувствовала, что муж не хочет говорить о своих родителях и благоразумно отступила. У нее тоже были болезненные воспоминания, одно из которых напомнило о себе сегодня, и Саша, лучше других, знала, что, иногда, прошлое лучше оставить в прошлом.
— Спокойной ночи, — тихо прошептала она.
— Спи, — улыбнулся в ее волосы Глеб, — а то, скоро малышня проснется.
— Да, это весомый аргумент, — беззвучно рассмеялась Александра. Она плотнее прижалась к мужу и прикрыла глаза. Призраки былого витали сегодня в спальне. Недобрые призраки.
Глава 21
— Глеб, мне нужно в город.
— Нет.
— Но мне, правда, очень нужно.
— И что ты там забыла?
— Я хочу съездить домой… — договорить Саша не успела.
— Твой дом здесь, — жестко отрубил Оборский.
— Ну, Глеб…
— Все. Вопрос закрыт.
— А если меня отвезешь ты? — Александра подошла к мужу и просительно-ласково заглянула в глаза.
— Я сегодня занят.
— А завтра?
— И завтра.
— И послезавтра?
— Да. Саша, хватит испытывать мое терпение.
— А если так? — девушка забралась на колени к мужу и потерлась щекой о колючий подбородок.
— Нет.
— Совсем-совсем? — лукаво улыбнулась Александра и провокационно прикусила губу.
— Саша, — выдохнул Оборский.
— А вот так? — и в ход пошел розовый язычок, облизавший губки.
— Сашка, уймись, — простонал Глеб.
— Я не боюсь, — насупился мужчина.
— Боишься. Я чувствую, — она ласково провела рукой по небритой щеке и мимолетно прикоснулась к ней губами, — Пожалуйста, поверь мне.
Оборский сосредоточенно нахмурился. С одной стороны, он понимал, что без детей Саша не уйдет, но с другой… Воспоминания ее побега и дикая тоска, поднимающаяся внутри при одной только мысли об ее отсутствии, сводили на нет все доводы рассудка.
А рассудительная часть натуры стояла на своем. Невозможно удерживать Сашу силой. Ей нужна свобода. Свобода воли, свода выбора, свобода… от него, Глеба.
