Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
Как можно так завестись от обычной ласки?
Как Глебу удается пробудить в ней страсть всего несколькими касаниями?
Она подалась к мужу, и тот притянул жену к себе на колени.
— Так гораздо удобнее, — пояснил он, прикасаясь к ее губам.
Это прикосновение — нежное, ласковое, сдержанное — быстро переросло в настоящий ураган. Стоило их губам встретиться, как все вокруг исчезло. Не было больше столовой, накрытого стола, света от хрустальной люстры и треска камина… Здесь и сейчас, были только двое — мужчина и его женщина…
Гораздо позже, в темноте супружеской спальни, Саша решилась задать вопрос, который давно ее мучил.
— Глеб, а в усадьбе раньше были еще строения?
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто, я не так давно сон видела… — девушка запнулась, не решаясь продолжить.
— И что тебе снилось? — подтолкнул ее муж.
— Пожар… Горело небольшое здание, слева от усадьбы… Там еще флюгер на крыше интересный такой был, в виде кораблика…
— Это все? — напряженно спросил Оборский.
— Нет, еще люди были. Весь двор был заполнен ими. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то ругался… Я так поняла, что в том здании… там оставались… остались хозяева усадьбы…
— Мои родители, — каким-то глухим, безжизненным голосом произнес Оборский, — у отца был тиф, поэтому его перенесли из большого дома во флигель, а мать постоянно была рядом, ухаживая за больным. На тот момент, никого из наших в усадьбе не оказалось, и этим воспользовались так называемые «революционеры», — Глеб презрительно скривил рот.
"— Но как же так? — потрясенно прошептала Саша, — Глеб, вы же не болеете… И смерть… Вот ты… Сколько ты с этим осколком проходил?
— Ты не понимаешь, Саш.
