Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
— Ну, вот, и замечательно! — жизнерадостно щебетала сестра, — сейчас еще немного потерпите — и все!
Ласково улыбнувшись Саше, она ловко согнула руку девушки, зажимая пропитанный спиртом ватный диск.
Потом был завтрак и хождение по кабинетам, где Александру осматривали, брали все новые и новые анализы и заставляли вспоминать перенесенные ею болезни, начиная чуть ли не с младенческого возраста.
Оборский был рядом. Когда утром Саша открыла дверь и увидела его встревоженную физиономию, у нее не хватило сил отказаться от протянутой руки — резкое головокружение заставило девушку пошатнуться, и поддержка Глеба оказалась очень кстати.
Очередная дверь, до которой оставалось всего несколько шагов, внезапно стала отдаляться и тускнеть.
— Саша, что? — услышала девушка встревоженный голос. — Плохо?
— Сейчас все пройдет, — еле слышно откликнулась она, пытаясь побороть слабость.
— Пойдем, присядешь, — Оборский прижал ее к себе и повел к небольшому дивану.
Саша откинулась на прохладную кожаную спинку и прикрыла глаза. Фух… Головокружение постепенно отступало. Через несколько минут, девушка попыталась приподняться.
— Ты куда? Посиди еще немного, — Оборский смотрел на нее обеспокоенно и виновато.
— Спасибо, Глеб Александрович, мне уже лучше, — Александра встала и направилась к кабинету терапевта.
Мужчина мгновенно помрачнел.
— Саша, пожалуйста, — поморщился он, — для тебя я Глеб.
Девушка скорчила непередаваемую гримаску и вежливо ответила:
— Как скажете, Глеб Александрович.
Дверь кабинета захлопнулась за ней с особо ехидным, как показалось оборотню, стуком.
Вечером Глеб сам принес Александре ужин.
— Саш, поешь.
— Я не хочу, — устало откликнулась девушка. Она отказывалась не из упрямства. Просто, не было ни аппетита, ни сил — после выматывающих процедур хотелось лежать и не шевелиться.
— Сашенька, нужно поесть, — мягко уговаривал ее Оборский, — смотри, какие вкусные тефтели.
Разве тебе не хочется мяса?"
"— Нет, мне ничего не хочется. Просто, оставьте меня в покое.
— Не могу. Вот, когда съешь хоть немного, тогда я и уйду.
Александра посмотрела на Глеба и увидела непоколебимую решимость в его глазах. Этот точно никуда не уйдет, пока не накормит. Со вздохом, она взялась за вилку. Через силу запихнула в себя несколько кусочков и устало откинулась на подушку.
— Все. Не могу больше.
— Ну, хорошо.
