Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
— Он тебя обожает, — серьезно посмотрел на нее Глеб.
Саша ничего не ответила, только улыбнулась краешками губ.
— Глеб Александрович, а Тошка понимает, кто вы?
— Саш, я же просил — Глеб, — поморщился мужчина.
— Простите, но лучше все оставить как есть, — упрямо ответила девушка, — так что, понимает?
— Да, — коротко ответил Оборский.
— Значит, он признает вас хозяином, или как там у вас?
— Альфой.
— Ну, да, альфой. Признает?
— Да.
Александра задумчиво смотрела на мужчину, словно решаясь на что-то.
— Глеб Александрович, я могу попросить вас об одолжении?
— Конечно, Саша.
— Пожалуйста, позаботьтесь о Тошке, когда я… — у девушки прервался голос, но она продолжила, — в общем, когда меня уже не будет.
Оборский пораженно замер.
— Нет, Саша! Не смей и думать об этом! — он схватил девушку в охапку и прижал к себе. — Ты поправишься, все будет хорошо! Ты сама будешь заботиться о своем волке, не вздумай даже сомневаться.
Глеб судорожно сжимал Александру, словно пытаясь, таким образом, защитить девушку от того недуга, который по капле забирал ее жизнь. Он никому не позволит отнять у него Сашу!
Александра расслабилась в его объятиях, почувствовав, как теплое тело Глеба согревает ее, насыщая силой и покоем. И она поверила. Поверила в то, что больше он не причинит ей вреда. Саша ощутила его эмоции, его боль, его раскаяние… Она не могла сказать как, но понимала, что чувствует внутреннее состояние мужчины.
Глеб, затаив дыхание, смотрел на свою любимую девочку. Да, он, наконец, научился называть ее так. Правда, еще ни разу не рискнул произнести это вслух, но, про себя, называл Сашу исключительно любимой и девочкой.
"Глеб долго сидел в кресле, держа на руках свою пару. Он неосознанно баюкал ее, с грустью рассматривая похудевшее лицо, заострившиеся скулы, темные тени под глазами.
