Она слышала, как Грин обменялся с охранниками несколькими последними фразами относительно погоды и сообщил им, что по неосторожности вылил на свой халат бокал воды. Как бы отреагировали эти ночные посетители, если бы они увидели, как генеральный прокурор срывает с запястий и коленей липкую ленту, морщась от боли, поскольку вместе с лентой отрывались волоски на руках и ногах? Тем не менее, когда этот пожилой уроженец Новой Англии пригладил волосы, ничто в его внешнем виде не намекало на чрезвычайные события последних тридцати минут.
В ушах Стефани до сих пор звучала его фраза, произнесенная с такой неподдельной искренностью и убежденностью: «Этому другу ты небезразлична».
— Он нас сейчас сдаст — и нам конец, — прошептала Кассиопея.
— Он этого не сделает.
— Что заставляет тебя быть столь уверенной в этом?
— Двадцать лет, в течение которых я делала ошибки.
Грин наконец пожелал агентам спокойной ночи.
Приоткрыв кухонную дверь, Стефани видела, как генеральный прокурор слегка раздвинул жалюзи на окне и посмотрел на отъезжающих охранников. Затем он повернулся и громко спросил:
— Довольны?
Стефани вышла в комнату, Кассиопея — за ней.
— Ну хорошо, Брент, что теперь?
— Объединенными усилиями мы сможем спасти твоего затворника и заткнуть нашу утечку.
— Кстати, ты так и не сказал мне, кто же этот предатель.
— Не сказал. Потому что не знаю.
— Мне казалось, ты упомянул, что вы вычислили этого человека.
— Я начал говорить другое: мы думаем, что, возможно, нам удалось вычислить его.
— С нетерпением жду продолжения.
— Тебе это не понравится.
— А ты попробуй.
— В настоящее время израильтяне получают информацию от Пэм Малоун.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
37
7.40
Хенрик Торвальдсен терпеть не мог воздушные перелеты, и именно по этой причине ни одна из его компаний не владела самолетами. Когда же полета было все-таки не избежать, он неизменно занимал лучшее место в первом классе и обязательно на утреннем рейсе. Несмотря на комфортные условия полета и дополнительные удобства, смена часовых поясов вызывала обострение его фобий. А вот Гари Малоун, напротив, испытывал от полета явное удовольствие. Он съел весь завтрак, принесенный стюардом, и большую часть завтрака Хенрика.
— Скоро посадка, — сообщил датчанин мальчику.
— Здорово! — с энтузиазмом откликнулся тот. — Так бы я торчал в школе в Атланте, а теперь я в Австрии!
За последние два года они с Гари здорово сблизились. Когда мальчик приезжал к отцу в Данию на летние каникулы, они частенько гостили в Кристиангаде. Отец и сын любили плавать на сорокафутовом кече, пришвартованном в обычное время у причала поместья. Небольшое двухмачтовое судно было приобретено много лет назад для плаваний в Норвегию и Швецию, но в последнее время почти не использовалось.