Но, увы, вместе с такой честью на нас была возложена и большая ответственность.
Он видел, что мальчик заинтересовался.
— Ты когда-нибудь читал Библию?
Гари отрицательно мотнул головой.
— Обязательно почитай. Это великая книга. С одной стороны, Бог благословил евреев, сделал их избранным народом. Но именно их ответ на это благословение определил их последующую судьбу.
— Что вы имеете в виду?
— Они взбунтовались, стали курить фимиам идолам и благодарить их за свое благополучие, стали жить не по заветам Божьим, а руководствуясь собственными страстями и желаниями. И тогда Бог покарал их, рассеяв среди неевреев.
— Именно поэтому их не любят?
Торвальдсен закончил застегивать свою мантию.
— Трудно сказать. Но с тех пор евреи непрерывно подвергались преследованиям.
— У Бога, видно, крутой нрав.
— Бог Ветхого Завета — совсем не такой, каким Он предстает в Новом.
— Боюсь, Он мне не очень по душе.
— И не тебе одному. — Торвальдсен помолчал. — Евреи первыми в мире стали утверждать, что человек несет ответственность за свои поступки. Не боги виноваты в том, что жизнь пошла не так. В этом виноват ты сам. И это сделало нас другими. Христиане пошли еще дальше. Человек был изгнан из Эдема по собственной вине, но Бог, любя человека, искупил наши грехи кровью Своего Сына. Еврейский Бог — жесток и вершит правосудие, Бог христиан — воплощение милосердия. Огромная разница!
— Но ведь Бог должен быть добрым, разве не так?
Датчанин хитро улыбнулся и обвел взглядом изысканную комнату. Пора переходить от теологии к более насущным вещам.
— Скажи, что ты думаешь о произошедшем в беседке?
— Не знаю, что и думать, но мистеру Херманну явно не понравится то, что вы похитили его дочь.
— Так же как твоим родителям не понравилось то, что случилось с тобой. Разница лишь в том, что она взрослая женщина, а ты подросток.
— Почему все это происходит?
— Думаю, мы скоро это узнаем.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Альфред Херманн. Он тоже был облачен в мантию, только у него она была украшена синим шелком.
— Ты похитил мою дочь? — спросил Херманн, трясясь от ярости.
Торвальдсен стоял неподвижно как статуя.
— Абсолютно верно, — ответил он.
— И ты наверняка знал, что комната прослушивается?
— Для этого большого ума не требуется.
Напряжение нарастало. Херманн неожиданно для себя оказался в совершенно непривычной для него ситуации.
— Хенрик, я этого не потерплю!
— А что ты сделаешь? Вызовешь Когти Орла, чтобы он разобрался со мной?
Херманн колебался, не зная, что сказать. Наконец он спросил:
— Это именно то, чего ты добиваешься?
Торвальдсен подошел ближе.
— Ты переступил черту, когда похитил этого молодого человека, — проговорил он, указав на Гари.
— Где Маргарет?
— В надежном месте.