Погруженная в повседневную рутину жизни студентки, Алёнка внезапно открывает для себя нечто большее. В Синем лесу она находит второе дыхание и смысл жизни. Здесь начинаются приключения и открытия, где каждая капля воды имеет свой исторический посыл, а каждый моток веревки — тайны древних колдовств....
При виде этакой красоты женщина испуганно ойкнула и рванула из дома. Зуб остался болтаться на верёвочке.
– Василиса, вы не сердитесь. Главное, помогло, – крикнула вслед, когда гостья уже приблизилась к калитке, неистово крестясь. Женщина даже не остановилась.
Я грустно вздохнула:
– Надо было авансом с неё плату брать. В следующий раз буду умнее."
"К счастью, через несколько минут под калиткой, стараниями Черныша была обнаружена та самая корзинка. Под полотенцем мы нашли кувшин молока и небольшой хлебный каравай.
Глава 11
На другое утро ровно в девять мы были собраны. У Аглаи нашлась цветная сумка, очень напоминающая ту, с которой бабуля летом ходила на пляж. В неё я сунула череп и завёрнутый в бумагу кусок хлеба. Кот влез туда с трудом.
– Держитесь! – предупредила я своих спутников и сжала кольцо.
«Академия», – раздалось в голове. Ностальгический голос черепа заставил меня открыть глаза и ослабить хватку.
– А ничего, чисто тут у них, – тихо мурлыкнул Черныш. Я промолчала, оглядываясь по сторонам. Мы очутились в длинном светлом коридоре, по одной стороне которого располагались высокие стрельчатые окна, а по другой двери, между которыми висело множество портретов.
Крупнее всех по самому центру висело изображение мужчины, очень похожего на Никиту. Меня даже передёрнуло от подобного сходства. Мало того, что сам портрет чем-то напоминал наши фотографии. Такой же реалистичный, передающий объёмы, выражение лица. Вдобавок у этого мужчины были чёрные глаза. Точь-в-точь как у некроманта. Наверняка такой же гордец. Справа от него портрет поменьше изображал немолодую женщину, полную достоинства и знающую себе цену.
– Ну как вам наша Академия? – произнёс голос за спиной. Я вздрогнула и резко обернулась.
– А?
– Алёна? – поинтересовался высокий сухощавый мужчина, не лишённый привлекательности. На вид этому индивиду можно было дать лет пятьдесят.
