Жми давай, может, те менты ещё стоят, согнем их в Курскую дугу. А потом – к Лидке…
Получив водочное довольствие, войска стали быстро рассредотачиваться – танкисты скрылись за лесом, авиаторы взмыли в небо, строительный легион унёсся на крыльях «Чёрного вихря». На берегу вновь настала тишина, и была бы она вполне богоугодной и благолепной – если бы не перекликались, отходя от пережитого ужаса, оробевшие птахи… да не матерился истошно, мешая русский с английским, и не только, преподобный Джозеф Браун. Святой отче как раз обнаружил, что контейнер с провиантом таинственным образом исчез с поверхности воды. Утонуть он не мог, далеко уплыть тоже… Но не ревел ли «Вихрь», уносясь прочь, на четверть тона ниже, чем по прибытии?..
– В целом молодец, Додикович. – Кудеяр скупо улыбнулся подчинённому. – Благодарность тебе от месткома. Мафиозо хренов…
– Спасибо – оно не шуршит, не булькает и шубы из него не сошьёшь… – пригорюнился было прагматичный Гринберг… но тут взглянул через плечо на мисс Айрин, возникшую, словно мимолетное виденье, неподалеку, и сразу приосанился, звякнул генерал-майорскими правительственными наградами, втянул и без того впалый живот, выпятил грудь. – Вы обедали? Жрать что-то хочется…
– Американцы покормили. – Скудин внимательно наблюдал, как Джозеф Браун, стоя в резиновой лодке, промеряет шестом озёрную глубину. – Свининой. Иудеям всё равно нельзя.
– А кто вас спрашивал о свинине? – парировал Гринберг. – Слышь, командир, может, устроим товарищеский ужин и всех пригласим? – Не отрывая взора от прелестей сестры Айрин, Женя плотоядно оскалился, плюнул на ладонь и пригладил чёрные, коротко стриженные, чтобы не курчавились, волосы. – Как говорится, от нашего стола вашему столу. У меня там бастурма замаринована…
Вскоре по лагерю поплыл запах шашлыков, поджаренной на углях колбасы и картошки, запечённой в золе. Кнопик вылез из персонального окопа, Джозеф Браун, принюхавшись, вернулся на берег, мисс Айрин из мимолетного виденья превратилась в докучливую любительницу посидеть у костра. Одним словом, от приглашения поужинать на свежем воздухе не отказался никто.
Устроились на дощатых скамейках летней кухни, при фантастическом изобилии деликатесов, завидя которые, американцы мгновенно забыли безвозвратно погибшие стандартные рационы. На столе из посуды стояли лишь алюминиевые солдатские миски и двухсотграммовые эмалированные кружки с одной и той же впечатляющей надписью: «Мы победим!»
– За четвёртый интернационал! – Грин, по привычке взваливший на себя заботы тамады, тщательно проследил, чтобы штатовцам налили до краёв, поднял тост и начал чокаться с братьями во Христе. – Пей до дна! Пей до дна! И ты тоже пей до дна! А ты что, меня не уважаешь?..