– Соответственно, места, где открываются пункучаки, обозначали огромными каменными воротами. Их ещё называли «проёмами, откуда приходят Боги»…
– Однако, джентльмены, мне пора… – Бубенчиков сонно встрепенулся, поднялся с койки и протянул Звягинцеву крупную, корявую, давно и навсегда разбитую тяжёлой работой ладонь. – Приятно было познакомиться.
– Лёва, пока. – Изя тоже встал, и два профессора, покачиваясь, вышли из вагончика. В отличие от загадочного йети, в пространстве они перемещались с трудом. Лев Поликарпович провожал их взглядом, стоя на пороге. «Качество написанной диссертации следует для начала проверить на близких, – вспомнился ему древний афоризм. – Если во время чтения на родственников нападает здоровый, глубокий сон, значит, диссертация правильная…»
Шаги Бубенчикова и Шихмана затерялись и смолкли в отдалении. Лагерь на берегу озера замер в первобытной тишине, которая была здесь до прихода людей, которая обратила очень мало внимания на их мимолётную суету, и пребудет, храня свои вечные тайны, когда люди уйдут… Лев Поликарпович глубоко вдохнул свежий ночной воздух, посмотрел на медленную зарю, плывшую над северным горизонтом, на стеклянно-гладкое озеро, в котором неспешно растворялось и смешивалось фиолетовое, жёлтое, розовое… Может, когда-то на этом самом месте стоял его отец. Стоял, точно так же слушая тишину…
Возвращаться в прокуренный вагончик совсем не хотелось, но комары в конце концов вынудили закрыть дверь.
«Евонна мамка ротвелька…»
Пёс не спеша поднял голову, оглянулся на хозяйку – звала, что ли? – и, ничего экстренного вокруг не заметив, вернулся к обнюхиванию влажного пятна на песке возле куста. «Вот засранец!»
Рита сделала резкий шаг назад и двумя руками изо всех сил дёрнула длинный прогулочный поводок. Приведя, как было сказано у классика, голову здоровенного кобеля в состояние некоторого трясения. Некоторого и весьма относительного. Ибо шея, на которой сидела эта голова, была толще Ритиной талии. Тем не менее четвероногое наконец осознало, что ему дали команду. И, с явной неохотой отвлёкшись от завлекательного пятна, оставленного собратом, добродушно потрусило туда, куда увлекал его поводок.
Когда Чейз приблизился, Рита показала ему лакомство – кусочек сухого корма, зажатый в правой руке. Выхватила из-под самого носа, убрала за спину и быстро переложила лакомство в левую, вынуждая пса обежать себя сзади.
Нечистопородный уселся. Эту команду он знал.
– Ай, умница! Ай, молодец! На. Заслужил.
Чёрный нос ткнулся Рите в ладонь, и кусочек корма исчез.
– Хорошо! Гуляй, кобелина. Гуляй.
Слово «кобелина» в русском языке давно приобрело неодобрительно-сексуальный оттенок.