– Значит, таможня не хочет давать добро? – Все ещё дрожа от пережитого испуга, Веня через силу улыбнулся – советских учёных так просто не запугаешь!
И в это время Альберт вскочил на ноги, как подброшенный, замахал руками:
– Лев Поликарпович! Шеф! Шеф!!! Смотрите! На приборах сигнал пошёл! Вектор поля даёт реверс! Напряженность растет по экспоненте! Вот это да, до прежнего максимума! Она же пульсирует!
Кто «она» – так и осталось невыясненным…
– Альберт, умоляю, не пропусти пик флуктуации! Про градиент не забудь, про градиент! – Звягинцев тоже вскочил, уронив сперва трость, а после очки, и принялся ожесточённо жестикулировать, похоже, они с Головиным удрали из одного сумасшедшего дома. – Главное – период определить! О, люди, дайте кто-нибудь лист бумаги!!!
Скудин, Гринберг и Буров искоса наблюдали за научной суетой, бдели и думали о том, как там Боря Капустин, оставленный в одиночку сторожить лагерь. Судя по сообщениям радио, беглые зэки распоясались вовсю. Они ещё кого-то зарезали, умудрились захватить ружпарк в местной милиции и, обманув погоню, гуляли сами по себе по просторам Кольского. Бояться им явно было уже нечего. Терять – тоже.
– Лев Поликарпович, я извиняюсь, вы скоро? – Скудин глянул на часы и постарался быть вежливым. – Не пора ли нам на ужин? Может, завтра доделаете?
Он сразу понял, что опростоволосился. Звягинцев вскинул глаза, и не надо было быть телепатом, чтобы прочесть внятное: «Питекантроп!» Сопровождаемое целыми гирляндами замысловатых эпитетов. Иван неслышно вздохнул. С Мариной он тоже так попадался. Вот только она его питекантропом даже мысленно не обзывала. Она любила его.
Так и не ответив, Звягинцев оторвался от исписанного формулами листка и яростно махнул рукой Вене, трепетно следившему за тем, как переносной компьютер фиксирует показания приборов:
– Мы должны определить частоту пульсации поля, а для этого будем наблюдать, сколько потребуется!
«Вы что, дуболомы, не понимаете? Мы же стоим на пороге эпохального открытия! Способного всю ортодоксальную науку перевернуть…»
Глаза профессора сверкали исступлённым блеском научного фанатизма. С такими же просветлёнными лицами, со взглядами, полными отрешения и уверенности, когда-то шли на аутодафе мученики Cредневековья. «А всё-таки она вертится!»
– Хорошо, хорошо… – Скудин вздохнул, примирительно поднял руки и подошёл поближе, чтобы начать вырабатывать консенсус. Он, слава Богу и Марине, уже давно усвоил, что наука – ортодоксальная или нет – признаёт, что у любой проблемы обычно имеются решения. И точно. После впечатляющего, снабжённого подробностями рассказа о зонах строгого режима Звягинцев пошёл-таки на компромисс, и было принято соломоново решение: вахтный метод.