В этом мире Костя любил порядок и презирал расточительство. Он сам себя называл "рачительным". Однако в этот момент мирно попивающая чай Алена закашлялась. Вследствие этой непредвиденной перемены, неуклюжий, старомодного облика Костя срочно предложил ей похлопать за здоровье....
– После его смерти я несколько лет была в трауре, а потом у меня завязался роман, довольно бурный. В какой-то момент я даже потеряла голову. Мне было всего двадцать два, меньше, чем тебе сейчас. Но так как все мужчины сволочи, мой возлюбленный исчез из моей жизни, попутно меня обокрав.
– Мне очень жаль, – пробормотала Алена, не совсем понимая, к чему ведет Изабелла.
– А уж мне как жаль, – усмехнулась та, снова взяв чашку и сделав щедрый глоток. Ее глаза блеснули, на щеках появился румянец, и Алена с трудом удержалась от улыбки – так вот что Изабелла имела в виду, говоря о блеске в глазах.
– Какую? – хлопнула глазами Алена.
– Этюд Васнецова, написанный к его картине «Аленушка».
– Что? – Алена была настолько поражена, что вскочила с дивана. Изабелла, слегка поморщившись, махнула рукой.
– Не мельтеши, не люблю лишние движения с утра. Сядь и слушай.
Алена села на диван и во все глаза уставилась на Изабеллу Максимовну.
– Да, у меня была эта картина. Последний подарок моего любимого мужа.
– Но… откуда она была у него? – не выдержав, воскликнула Алена. – Это же музейный экспонат.
– Никогда не задавай вопросов, подрывающих основы союза мужчины и женщины, – потупила глаза Изабелла, а у Алены на минуту мелькнула мысль, что, возможно, та слишком увлеклась ирландским кофе с утра. Кто знает, сколько чашек она успела выпить до пробуждения Алены. Изабелла была явно женщиной небедной, но чтобы у нее имелись собственные картины Васнецова, это было как-то слишком.
– В общем, Филипп, так звали этого негодяя, украл у меня картину. И сейчас она хранится в коллекции его внука – Александра Барышникова. Слышала о таком?
– Это владелец Дома мод? – прошептала Алена. Новости валились на ее голову одна за другой, как снежная лавина. Изабелла, Васнецов, любовники, кража, Барышников. У Алены закружилась голова."
"– Он самый, – кивнула Изабелла и нахмурилась, – такая же сволочь, как его дед. Что неудивительно, ведь его растил Филипп.
– Мамонтовский кружок, – снова пробормотала Алена. Изабелла бросила на нее взгляд, в котором блеснуло одобрение.
– Именно, – кивнула она.
