— Ты издеваешься? — складывает руки на груди, точнее под ней, красиво ее подчеркивая, и закидывает ножку на ножку.
— Ладно, — отставляю напиток в сторону и, сложив ручки на коленочках, предлагаю. — Вещай свою правду.
— Знаешь… — начинает красавица, отправив в рот ягодку лачи и искоса посмотрев на меня. Потом прищуривается, наклоняет голову вбок, пробегается взглядом от моей макушки до мысков туфелек. — Да ну их в баню! Давай лучше я тебе прическу сделаю.
Вот это поворот!
— А что не так с моей? — перекидываю косу через плечо и внимательно осматриваю вполне обычное классическое плетение.
— Слишком примитивная и не смотрится с этим нарядом, — фыркает, взмахнув для наглядности рукой.
— Рида, может не…
— Стоп! — не дает договорить шебутная девчонка, притопывая ножкой на высоченной шпильке. — Я — профессионал, и прекрасно вижу, что нужно сделать!
— Но время… — пытаюсь возразить вновь.
— Успеем! — кивает сама себе блондинка и хитро прищуривается, глядя на меня. — Запомни: первое впечатление дважды произвести НЕЛЬ-ЗЯ!
После же стрелой подрывается из кресла, семеня в сторону туалетного столика, заставленного шкатулками с разными мелочами.
Ого! Хлопаю глазами.
— Так… Это не то… Это тоже… А это что за ерунда? — перебирает она все, что находит. — Нет… Нет… не пойдет… Та-а-ак, а тут у нас что? Ой, нет, этого мало…
Ёжики конопатые!
Профи в ударе…
Наблюдаю за блондинкой и, подперев подбородок кулачком, ностальгирую.
В этот момент она так напоминает мне мою неугомонную Машку, что хочется без разговоров сцапать и устроить обнимашки.
Даже ворчание воспринимается уже по-другому. Не кривлянием и демонстрацией неудовольствия, а специфической манерой общения неординарно-импульсивной «творческой» натуры, привыкшей везде и со всеми говорить, что думает.
— Маловато будет, — подводит итог осмотра Рида и, громко захлопнув шкатулку с заколками, тыкает в мою сторону указательным пальцем, командуя. — Сиди и жди.
Киваю уже спине, так как красотка ракетой уносится в сторону выхода.
— Я быстро! — прилетает уже из коридора.
— Ну-ну, — бормочу под нос, направляясь за ней следом.
Интересно, что она с близнецами не поделила?
— Да просто летела цавкой будто в собственные покои, никого не замечая. Вот мы и приостановили её немного, — хмыкает Дир.
— Цавкой?
— Именно. Это птица такая потешная. Гулять пойдете, обязательно в парке увидите.
— Ладно… А зачем приостановили?
— Так поздоровались, — улыбается Рил.
— Просто поздоровались? — вздергиваю бровь, не веря этим шутникам.
Вот же ж…
А в начале такими тихими казались, серьезными. Стояли же истуканами у дверей в покои высших и даже не моргали.