У меня уже даже на руках волоски встали дыбом от страха, а по спине забегали мурашки. Я посмотрела на шар. Может, это оттуда? Ведь я слышу, слышу! Не бред же у меня на нервной почве? Вдруг сзади кто-то тронул меня за плечо, и я с перепугу аж взвизгнула и отлетела в сторону, хватаясь за сердце. Господи, ну разве можно так пугать?! У меня же чуть разрыв сердца не случился.
Сзади стояла ильдери Раймена, верховная жрица храма, которая когда-то приходила в дом Каэтары.
– Ильдери Алета? Что-то случилось? Жрец сказал, что вы меня звали.
– Добрый день, ильдери. Прислушайтесь. Вы слышите? – Я прижала указательный палец к губам и сама напрягла уши. И сразу же снова услышала стон и слово: «помоги!»
Жрица явно напрягла слух, но было видно, что она не слышит вообще ничего. Да что за чертовщина тут происходит, я не понимаю! У меня даже в глазах защипало от злости.
– Ильдери Алета, а что именно я должна услышать? Я слышу только, как с улицы доносится гомон птиц. Слышу ваши слова. Больше ничего. – Она с искренним недоумением смотрела на меня.
Так! Будем исходить из того, что я нормальная, галлюцинациями не страдаю, как бы меня ни убеждали. На слух не жалуюсь. Значит, то, что я слышу, действительно существует. А вот то, что этого больше никто не улавливает или очень хорошо притворяется, наводит на нехорошие размышления.
– Я слышу мужской стон и призыв о помощи. – Я выдохнула, стараясь успокоиться.
– Гм… А откуда они доносятся, позвольте уточнить? – Жрица вздернула брови.
– Отсюда. – Я заозиралась, затрудняясь точно сказать, откуда. – Отсюда, – повторила и махнула рукой куда-то в направлении алтаря с шаром.
И вот тут жрица в ужасе взвыла, схватила меня за руку и потащила к выходу из храма. Я, ничего не понимая, летела за ней, потому как остановить этот паровоз я бы все равно не смогла при всем желании. Выскочив наружу, она остановилась и в страхе стала в меня вглядываться, а ее саму колотила крупная дрожь.
– Кто вы, ильдери Алета? Кто вы? Кто вы? – Она повторяла свои вопросы, не давая мне ни слова вставить, при этом была белая как мел и тряслась.
– Так, я определенно рехнусь с вами сегодня. Дурдом на выезде просто. Что вообще происходит, хоть кто-нибудь мне объяснит? А то я сама сейчас уже умом двинусь. – У меня уже не осталось сил на приличия, и я, не церемонясь, задала все эти вопросы жрице.
Ее за это время малость отпустило, и она взглянула на меня чуть более осмысленно.
– Извините, ильдери. Это от потрясения. Еще никто и никогда не слышал в храме голосов. Я растерялась. Но вы, может, все же ответите мне на вопрос: кто вы?
– Я уже говорила все это магам, но повторю вам. Я Ольховская Алета Петровна, славянка, мне двадцать четыре года. Для вас чужеземка, потому как моя родина не в этой долине.