Как часто наши встречи не случайны. Я бежала с работы почти вприпрыжку по ледяным колдобинам и снегу, так быстро пришлось уйти от насекомых на тропинках, что ощутимо тянуло меня на холмы и дальше к зданию. Ветреным стал город в последние годы из-за хаотичных снежных лавинообразований. Температура опустилась ниже минус двадцати пяти, и зима выдалась ранняя и морозная....
А я, как ты уже поняла, Властелин Ветров. Но ты можешь звать меня просто по имени – Энлиль.
– Очень приятно. Энлиль, как же это вас так угораздило-то, а? Ну как можно было позволить закатать себя в такую консервную банку? Это же ужас просто!
Он помрачнел. А я прикусила язык. Что-то я разошлась на нервной почве, все-таки божество, а я тут с ним фамильярничаю.
– Дело прошлое… Что случилось, то случилось. Как бы то ни было, ты была предсказана и ты пришла. Хотя могла бы и побыстрее явиться, что-то Макошь не спешила выполнять свое обещание.
– Макошь? А это еще кто?
Нет, вы посмотрите, я тут корячилась три часа, спасала его, а он обвиняет меня. Долго ему слишком. Да еще и Макошь какую-то приплел.
– Что значит – кто? Прабабка твоя, вертихвостка. Наворотила дел, а потом заявила, что ей, видите ли, все надоело и чтобы мы разбирались сами со своими делами, и сбежала в другой мир. – Энлиль сердито нахмурился.
Я стояла и в полной растерянности хлопала глазами. С чего он решил, что мою прабабушку зовут Макошь? Мария она всю жизнь была.
– Ну что ты на меня смотришь так? Глаза сейчас выпадут. – Он рассмеялся. – Ты, кстати, на нее очень похожа, глаза и волосы – один в один.
– Энлиль, вы меня простите ради бога… гм… ну да, так вот. Не могли бы вы мне по порядку рассказать, а? Я уже ничего не понимаю. При чем тут моя прабабушка, при чем тут я и с какой стати вам вдруг меня пообещали?
– Та-а-ак… Так она, что же, тебе ничего не объяснила? – Энлиль нехорошо прищурился.
– Кольцо отдала. – Я перевела взгляд на колечко, которое мне передала мама от прабабушки. – И письмо написала. Только я вообще ничего из этого письма не поняла. Что-то там про судьбу, про путь, что не надо противиться, и так далее. Непонятный текст ни о чем.
– Вот вся она в этом! Ну как так можно?! Впрочем, ладно, это был ее выбор, теперь тебе все это разгребать.
– Ась? – Я сморгнула. Чего это я должна тут разгребать? Мы так не договаривались.
– Иди-ка сюда, присядем. Расскажу тебе, завтра всем уже не до этого будет. – Он оглядел храм и, найдя глазами скамью у стены, повлек меня туда.
Да, посидеть – это неплохо, сногсшибательные новости лучше воспринимаются сидючи.
– Давай по порядку. Что ты знаешь? – спросил Энлиль, удобно устроившись на скамье и скрестив вытянутые ноги.
– Ничего не знаю, – честно ответила я.
