Надоела вся эта скучная повседневность? Ну, ты замахнулась, сестренка, - улыбается Инга. А я согласилась на отдых для родителей, но решила взять его наедине со мной. Ничего экстравагантного не предложила – просто выбрала простые радости жизни вдали от шума и суеты.
Нет ничего, что могла бы предложить взамен. Ничего, чем могла надавить и склонить чашу весов в свою пользу.
- Тебе незачем, - согласилась, - а я соскучилась.
- Ты счастлива, Влада? - неожиданно спросил Лукрецкий, уходя куда-то в сторону от обсуждаемой темы возможных встреч с мамой.
- Есть разница?
- Наверное, если спрашиваю, есть. Неужели, так сложно ответить на простой вопрос? -философски заметил он. - Только ""Да"" или ""Нет"", обещаю, позвонить Васину и распорядиться не препятствовать вашим встречам.
- Нет, - выдохнула. Счастливой точно не была, даже иллюзий по этому поводу не испытывала. Когда была беременна, еще оставалась надежда, что утешусь любовью к сыну. Но надежда растаяла, а счастье покинуло меня безвозвратно. Ни одной минуты за эти проклятые два года со смерти ребенка я не ощущала себя счастливой. Не просто счастливой, а живой.
- Оттолкни меня, - приказал оборотень. Я вздохнуть не успела, как прежде расслабленный и развалившийся в рабочем кресле Лукрецкий уже прижимал меня к стене рядом с дверью.
- Скажи мне: ""Нет!"", пока еще могу контролировать себя, - оборотень нагнулся и осторожно коснулся. Он явно выжидал.
У меня даже мыслей отталкивать или возражать не появилась. Я прикусила его за верхнюю губу и закинула руки на шею. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы у нас обоих сорвало крышу.
Боги, как я скучала по нему! Скучала по его прикосновениям, по поцелуям... по лихорадочно шарящим по телу рукам и нетерпеливым хаотичным поцелуям.
Даже не заметила, как оказалась поднята и притиснута к стене.
Впрочем, насладиться до конца не успела. Все закончилось также неожиданно и стремительно, как и началось.
- Хорошая моя, любимая, - произнес мужчина и поцеловал. На этот раз медленно, словно, пробуя меня на вкус, тягуче. - Прости меня.
- За что ты извиняешься, Ян?"
"- Я был груб, а ты не получила удовлетворения, - в этом был весь Лукрецкий. Умный мужчина, но в личных отношениях был дурак дураком, таким и остался. Ему бы извиниться за то, как поступил со мной три года назад, пока находилась в умиротворяющем и на все согласном состоянии.
