Но вот в этом году всё изменилось. Южные лучи вернулись к ней, прокатившись по черным волнам Средиземного моря. Отель на горе Альфа ждёт своих гостей уже не первый год, и каждый сезон приносит что-то новое — будь то странные подружки из Турции или таинственный звонок в вечерней саду. Встретишь ли ты здесь свою судьбу? Осторожно, романтика и загадка на одну ночь......
– Так я сорвала вам переговоры? Извините.
– Ну что вы, Мари, не нужно извиняться. Мы ведь с вами друзья, а друзья должны помогать друг другу.
Богдан окинул меня внимательным взглядом и сдержанно улыбнулся.
Как всегда, под этим взглядом мне стало немного не по себе.
– Богдан Алексеевич, вы не могли бы высадить меня на Халтурина, я к сестре хочу зайти.
Решение заскочить в гости к Татке возникло спонтанно. Устала я от мужских компаний. Захотелось тепла и участия. И чая с плюшками. И чтобы кто-то от души обнял и сказал, что все будет хорошо.
– Конечно, Мари. Мне не сложно, – кивнул Елецкий.
Он включил поворотник и перестроился в соседний ряд.
– Спасибо, – поблагодарила мужчину.
Я удобнее устроилась на сиденье, кинула взгляд на мелькающие мимо дома и витрины магазинов и невольно вернулась мыслями к недавнему осмотру.
Эх, Маруся, ну чего ты раскисла? Все ведь в порядке. А Перельман всего лишь ошибся со сроками. В первом триместре такое бывает. Вот и Татка тебе это подтвердит, недаром же она медик и дважды мама.
***Татка подтвердила. А потом долго ругала меня за скрытность.
Когда Елецкий подъехал к знакомому дому, я сразу заметила сестру. Неброский темно-зеленый пуховик, вязаная шапка, грубые ботинки на толстой подошве – Наташка была верна своему привычному стилю. Я называла его «милитари-мама», а Гошка кривился и нудел, что уже забыл, как выглядит его жена в приличном платье. Правда, Татка тут же предлагала ему самому надеть платье и побегать за двумя погодками хотя бы денек, после чего ее муж моментально терял весь пыл и готов был согласиться, что брюки цвета хаки с многочисленными карманами по бокам – самая лучшая одежда на свете.
Вот и сейчас Ната выгуливала своих киндеров в полном «боевом» обмундировании, не опасаясь ни луж, ни дворовой грязи, ни содержимого песочницы.
Понаблюдав за тем, как она вытаскивает Лизу из очередной лужи, я повернулась к Елецкому.
– Спасибо вам, Богдан Алексеевич, – от души поблагодарила своего нового «друга». – Вы меня очень выручили.
– Рад был помочь, Машенька, – серьезно ответил мужчина.
Уп-с. Приплыли.
– Ну, если в моих силах вам чем-нибудь помочь…"
"Я кинула на собеседника короткий взгляд.
Как всегда, излучает уверенность и спокойствие. Порой мне казалось, что Богдана просто невозможно вывести из себя. Интересно, каков он, когда сердится?
– У меня завтра день рождения, – Елецкий едва заметно усмехнулся, словно признаваясь в чем-то постыдном.
