Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Неужели они его украли? Я ведь подписала там кучу бумаг, фотографировалась с паспортом в руке! Самые ужасающие предположения заполонили голову. На меня повесят кредит!
— К сожалению, без паспорта не могу вас пропустить, — устал ждать меня охранник и слушать гневные выкрики за моей спиной тоже."
"— Она со мной, — неожиданно раздался мужской голос над моей макушкой, и на мою талию легли чьи-то руки.
Охранник сразу отступил в сторону, а я даже дернуться не успела, как меня буквально занесли в фойе клуба.
— Вечер перестал быть добрым, правда, Алиса? — ухмыльнулся псих.
Отпрыгнув от него как от прокаженного, я снова испугалась до потери пульса. Чем, кажется, еще больше его разозлила. Ухмылка исчезла с его лица, под острыми скулами дернулись мускулы, брови сдвинулись к переносице.
— Не прикасайся ко мне, псих! — захватила меня паника, что он снова, как в кафе, будет трогать и раздевать меня.
Отступать мне было некуда, и я выставила перед собой руку, пытаясь защититься. Глупо, конечно. Это как попытаться сдержать разъяренного носорога, угрожая ему салфеткой. Псих приблизился ко мне так, что моя ладонь уперлась в его грудь. Его мышцы под тканью толстовки были настолько жесткими, будто под обычной одеждой у него еще костюм Железного Человека.
Он опустил взгляд на мою кисть, и его губы сжались еще плотнее. С перепугу я отдернула руку, пряча ее за спину, будто этот полный ярости взгляд способен её сжечь дотла за то, что посмела к нему прикоснуться.
Людей вокруг нас намного больше, чем в кафе. В просторном фойе и контролеры, и люди то и дело заходят и выходят из дверей, за которыми грохочет музыка. Но снова до нас никому нет дела.
— Пошла вон, — прошипел псих.
От страха соображала я очень плохо, но, едва услышав эти слова, ломанулась со всех ног, смешиваясь с толпой людей.
Спотыкаясь о ноги людей, шла, пока не уперлась в стенку. Прижавшись к ней спиной, я зачем-то зажала себе рот рукой, хотя кричать не собиралась, как-то уже поздно, да и в этом грохоте музыки и радостных возгласах людей меня не услышат.
