Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Сопровождение мне не нужно, а группа тут, — вздохнул я, усаживаясь в кресло и вводя в курс дела Куклу.
— Так вышло, что я привлек к твоей персоне внимания плохих парней. И эту нитку нужно обрубить быстро и кардинально. Им нужна одна вещица любой ценой и… они не будут, как я, нежно лапать тебя в кафе, а просто переломают все кости. Информацию, уводящую с твоего следа, я уже пустил неделю назад, но подчищать надо до конца, понимаешь?
По глазам вижу, что ни черта не понимает, но кивает, будто готова соглашаться со мной во всем.
— Хочешь, покажу, как я работаю?
Еще один кивок, и Алиска, шурша подолом вечернего платья, усаживается на подлокотник кресла, положив локоть на мое плечо, провоцируя у меня новый поток развратных фантазий.
— Я не буду рассказывать тебе о специальных программах агентства, которые обрабатывают потоки информации, это скучно. Просто запомни, что они есть и я ими пользуюсь. Но самую достоверную информацию я получаю из своей собственной сети информаторов, которых несколько тысяч по Москве и немного из городов, где я работал.
— Любую информацию надо проверять и подвергать критике, — сумничала Кукла, наверняка имея в виду мою оплошность с ее идентификацией.
— Даже если та, чей паспорт засветился раз десять за бугром, говорит, что она не Лиза, — согласно киваю я, разозлившись на себя за это проявление слабости.
— Даже если кто-то умело притворяется психом! — вздернула нос стерва.
Грубо спихнув Алиску со своего плеча, я раздраженно протопал в свою комнату и вернулся уже с ультра-тонким броником для Куклы.
— Под платье нацепи эту сбрую, лань брыкливая! — швырнул на кровать ей новейшую разработку одного гениального военного доктора Джексона.
Я уже успел и в душ сходить и морду выбрить, и переодеться в ненавистный костюм с рубашкой, а Кукла все еще наряжалась и прихорашивалась. Но мое недовольство ее долгим копанием испарилось как капля воды на раскаленной конфорке.
Не знаю, как обстояли дела у Афродиты с конкурентками, но с этой богиней ей не сравниться.
— Иди сюда, — хрипло провибрировал мой голос.
Вспоминая слова Милены о единении и откровении душ в танце, я положил ладонь на поясницу Алиски, притягивая к себе.
— Надо убедиться, что никто не поймет, что у тебя под платьем, — откровенно-нагло вру я, включая первый попавшийся трек в наушниках.
