Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
На москвичке с приданым, а не на девчонке, всего имущества которой цена меньше, чем браслета, который он мне подарил.
Денег, благодаря тому же Бесу, на моей карте было теперь достаточно. Он закрыл все мои кредиты, все необходимое велел заказывать на сервисе, где у него нескончаемый депозит какой-то. Все мои траты на обеды и кофе в рабочие дни были ничтожно малы. Я даже подумывала купить Макару какой-нибудь подарок, но так и не определилась, что дарить. У него есть все.
Несмотря на то, что я прекрасно знаю, как Бес относится к предательству, и что под это определение вполне может попасть и мой уход, я надеялась, что он позвонит, найдет меня.
Поэтому заселилась в гостиницу по своему паспорту и чахла над телефоном. Но когда на часах было уже одиннадцать, поняла, что он не будет меня искать.
В отчаянии хотелось рвать на себе волосы, выдирать их клочьями из дурной головы, и я додумалась в этот поздний час позвонить Вике.
— Что ты сделала? — не разобрав моих слов сквозь рыдания, переспросила Вика.
— Ушла! Собрала только то, с чем пришла, и все! Сказала ему, что он… ко мне относится как к вещи. А он не ответил ничего, просто смотрел и молчал! Я сказала, что так больше не могу, — жаловалась я на бессердечного Макара.
— А от меня ты чего хочешь? — похолодел голос Вики.
Меня как ледяной водой окатило. Я ведь ее брата бросила, получается! И звоню ей, чтобы на него пожаловаться. Идиотка.
— Ничего… извини, — шмыгая носом, сбивчиво торопилась я закончить разговор.
В трубке послышался тяжелый вздох, шорох, будто Вика выбирается из постели, и я решила сказать ей, пока она не послала меня куда подальше:
— Я его так сильно люблю! Я не смогу без него, понимаешь?
— Что тебе ответить? Никто не знает, что теперь решит Макар, и никто не сможет повлиять на него, даже папа.
— Что же мне теперь делать? Я боюсь ему звонить. Боюсь, что он не ответит, и тогда я точно умру!
— Не делай ничего того, что ему может не понравиться, если хочешь оставить шанс помириться с ним.
И почему до меня только сейчас доходит все то, что твердили мне сестры Макара? Да и сама я ведь не тупая и не слепая! Я же отчетливо понимала, что Бес изменил своей привычке спать одному, что, приходя домой, он первым делом вжимал меня в себя, так что не было сомнений в том, что он скучал.
