Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Да уж, с такой пасмурной моськой только слепых мужиков соблазнять!
Дверь в гримерку распахнулась и Марго, забегая, сразу на меня наехала:
— Алиса! Ты почему еще одета?
— Вот и меня мучает тот же вопрос! — раздался голос Беса из угла комнаты, перепугав нас с Марго до смерти.
Ума не приложу, как я его не заметила! Он сидит в расслабленной позе на диванчике. Как у себя дома! Вытянув ноги и закинув руки за голову, нахально улыбается, зажав зубами зубочистку. Ух, как же меня бесит его самодовольная морда!
Глава 10 Макар"
"Дело Мещеряковой и раньше вызывало у меня личный интерес, но, к сожалению, даже для нашего агентства часть информации была недоступна.
Обработка поступающей информации никогда не входила в число моих любимых дел, но теперь пришлось засесть в кабинете и перерывать не только папки с делом Мещеряковой, но и все присланные файлы.
— Герман, ты не помнишь, что это за следак Лаврентьев Анатолий? — спросил я у салаги, так как именно он обычно собирает всю эту макулатуру отовсюду.
— Помню. Нормальный мужик. Работает вахтовым методом. Неделю в запое, неделю в строю. А что? — сунул нос в документы Герман.
— Смотри сам, — пододвинул я ему обе папки, и старую от Лаврентьева, и новую от Белова.
— Фантастика! — обалдел бедолага, глядя на абсолютно одинаковые протоколы первого листа, где фотка и данные Алиски.
— Не думаю, — открыл я следующий лист в папке Лаврентьева, где уже были описаны оперативно-розыскные мероприятия.
К моему облегчению, оболтус тоже не понял подвоха, как и я год назад. А все было до безобразия просто! Номер дела Алиски на первой странице личных данных не совпадал с номером дела Лизы.
— Не падай в обморок, Рубль! И так одни убытки от твоих скачков! — хмыкнул я, ткнув ему в номера пальцем и наблюдая, как салага чешет репу.
— Почему это я рубль? — насторожился Герман.
— Думай, деревянный, думай! — сунув в зубы спичку, оскалился я, глядя, как у Геры от возмущения ноздри раздуваются.
— Признайся, твоя кличка Бес, потому что ты всех бесишь? — съязвил Буратино, набирая Лаврентьеву.
Сучёныш! Это надо было сделать сразу! А не пихать мне под нос эту фотографию!
Хотя я тоже хорош. Залипал на неё дня три, пока нас не выдернули на выезд.
