В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
– Так это что же выходит, этот Генечка – давний знакомый Леры?
Моника обиженно засопела, швырнула в рот сразу четыре подушечки «Орбита» и, смачно чавкая, пояснила:
– А чего это он только Леркин? Я его тоже с самой евонной юности знаю… А с Леркой у них… Ой, вы же ж ничего не соображаете! Отчего он и Мишку ейного убил! Щас расскажу, только давайте поедем, а то, пока нас дождутся, половина гостей без водки сбежит.
Моника дернула машину с места, и подруги синхронно уставились в пол – выслушать исповедь двойной Лериной подруги хотелось без нервных потрясений.
– Мы ведь девчонками все время с Леркой втроем кучковались, – охотно принялась вспоминать новая знакомая. – Ну, конечно, тогда ни у меня, ни у нее, ни у Таньки Серьгиной – это наша третья подружка, – короче, ни у кого тряпок хороших не было, поэтому и парни за нами гужом не таскались. Да, честно сказать, Лерка с Танькой и красотой не блистали, только на мне все и держалось, у меня-то красоты завсегда полные вагоны были.
Моника со злостью дала по газам, и машина шустро завиляла по оживленной трассе.
"– А Лера что же? – треснулась о спинку переднего сиденья Люся.
– А что Лерка – она же ж не дура! – фыркнула Моника. – Она мигом сообразила, что уж лучше такой журавль, чем никакой синицы. Короче, промеж них произошла пылкая любовь. И длилась эта любовь до тех самых пор, пока Лерка в Москву не умотала.
– В Москву? – ахнула Василиса.
