В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
После того как Люся накормила спортсменку, а затем от души смазала ее опухшие отмороженные уши, подруга снова всполошилась:
– Люся! Ну ты еще совсем не одета! Нам же надо успеть допросить Бориса! Он должен раскрыть страшную тайну! Кстати, ты не помнишь – у Пашки номер телефона не поменяли? Надо же позвонить ему, когда будем преступника брать!
– Ой, да успеем мы позвонить, – отмахнулась Люся. – Кто тебе вообще сказал, что этот самый Борис вот так сядет, размажет слюни по столу и начнет нам все выкладывать? Надо что-то такое придумать, чтобы он охотно поделился с нами всеми своими воспоминаниями.
Василиса обиженно дернулась.
– Твои, Люсенька, шуточки не к месту! А по поводу Бориса… у меня есть кое-какие идейки… Только не кривись, это вовсе даже не волшебство никакое, а попросту… Я надеюсь, ты слышала, что красота спасет мир?
Люся со слабым стоном отправилась одеваться.
Васенька уже забыла про опухшие уши, подправляла макияж и что-то напевала себе под нос. Нет, определенно, надо почаще показывать себя народу, вон сколько радости у горожан вызвал ее лыжный кросс, естественно, что и сама Вася была в приподнятом настроении.
– Все, Василиса, я готова, – собралась Люся. – Ты мои рукавицы не видела?
– Я тебе всегда говорила – запомни, что куда кладешь! Ну конечно, я не видела твоих рукавиц, – не отрывалась Василиса от зеркала. – Да ладно, пойдем уже, авось без варежек не замерзнешь. Нам идти-то далеко? Где этот самый Борис проживает?
Люся дернула плечом, потом собрала морщины на лбу и выдала:
– Проживает на улице Транспортников, это по седьмому маршруту, недалеко.
– А, ну хорошо! – Василиса от души хлопала себя по щекам, широко открывая рот и выпучивая глаза.
Люся стояла посреди комнаты с искаженным от страдания лицом и нервно комкала подол платья.
– Люся! – Васе все же пришлось оторваться от самобичевания, и она удивленно уставилась на подругу.
