В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
– Люсенька! Ты что это – секьюрити себе завела? Нет, значит, кормить этого остолопа у тебя деньги есть, а выделить в месяц какие-то пять тысяч на карманные расходы бывшему мужу… гражданскому, Люся, гражданскому… Тебе срочно нужно замуж, вот сейчас доченьку выдам, а потом тобой займусь. У меня на примете такой жених для тебя-я-я… Не спрашивай кто, сразу скажу – это я!
Витька, заслышав про остолопа и кормежку, немедленно покрылся багрянцем. Черт, он и вправду выкушал у старушек две тарелки говядины с баклажанами, которую приготовил Володя! Как некрасиво получилось, хоть провались теперь от стыда! Но Люсенька даже не обратила внимания на крики тщедушного мужичка, а отчего-то кинулась к громиле:
– Гришенька!! Чувствую, вы не просто так! Вот прямо нутром чувствую!.
Таракашин вмиг растерял всю уверенность, встал рядом с Потаповым и собачьими глазами смотрел, как медленно разувается Григорий. Василиса тоже сообразила, что мужчины явились как нельзя более вовремя, и принялась строить глазки Таракашину, чем окончательно ввела его в ступор.
– Я ведь с последними известиями к вам, – с достоинством сообщил Гриша. – Хотел, так сказать, поделиться…
– Виктор!! – взвизгнула Василиса. – Ты что, не видишь? У нас романтическое свидание с мужчинами! Ты можешь хотя бы в подъезд выйти? Можно подумать, к нам каждый день кавалеры стадами забредают!
Витька опять густо покраснел из-за своей несообразительности, схватил куртку и выскочил на лестничную площадку.
– Ну и чего там? – спросила Люся Григория. – Давайте ваши последние новости, не томите!
– Да бог с ними, с новостями, может, по маленькой? – воодушевился Таракашин, засуетился и нагло принялся распоряжаться. – Я вот тут наливочки самодельной… Люсенька, если не хочешь, так можно водки, у тебя с прошлого раза оставалась. Гриша, закрой рот, не шамкай! Так, Василиса, давайте, не сидите колодой, сбегайте за стопочками!
– Люся, ты не осерчаешь, если я его… вот так… вот так… достал меня, как Шарик куру!.
Тот стойко сносил побои – сильно дергаться боялся, так как за потасовкой с любопытством наблюдал черный медведь под ласковым прозвищем Малыш. И кто его знает, как он отнесется, если Таракашин вдруг возьмет да завизжит!
Люся же, совершенно не обращая внимания на потасовку, вела с Гришей светскую беседу:
– Итак, Григорий, не будем отвлекаться.
