В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
– Без нас никуда не уходите, – распорядилась она и скомандовала: – Вася! Быстро одеваемся, за две минуты, иначе…
– А макияж? – растерянно спросила Василиса.
– Макияж обязательно! Только завтра, потому что иначе твой сынок перекроет нам весь кислород.
Через две минуты дамы уже открывали дверь и, мило воркуя, вываливались из прихожей под ручку с кавалерами.
– Василиса Олеговна, Людмила Ефимовна! Вас выпускать не велено! – грудью встал возле двери Витька Потапов.
– Да ты что, в самом-то деле?! – хлопнула себя по бокам Вася.
Таракашин вовсе даже не с Васей желал идти под руку, а с Люсей. Потому он предательски подскочил к Витьке и, нещадно оплевывая милицейское ухо, затараторил:
– Гражданин начальник, вы эту сумасшедшую бабу никуда не выпускайте! Я вовсе не желаю быть никаким кроликом и шляпой тоже!
– Таракашин! К ноге! – дернула его Василиса за воротник.
Витенька уже стал сомневаться и вряд ли устоял бы перед таким натиском, но тут по подъезду раздался грохот – кто-то сломя голову несся по лестнице.
– Потапов! Держать их! Не выпускать! – кричал Павел, появившийся так не вовремя. – Нет, ну ты ее только послушай! Прямо поет и поет! Давит на психику и давит! Матушка! Домой! Теть Люсь, и вы туда же, не стесняйтесь, проходите! Ну просто никаких сил нет – они уже куда-то напомадились! И мужичков подцепили! Прямо невесты, да и только! Домой, я сказал!
От такого шума кавалеры чуть ошалели, а потом без лишних указаний потрусили вниз по лестнице.
– Все, Витя, можешь быть свободен, – отпустил напарника Павел, подтолкнул женщин в квартиру и закрыл за собой дверь. – Ладно, все, ругаться больше не буду.
Василиса смиренно закручинилась, скинула шубку прямо в прихожей и потащила сына в кухню.
– Раскричался-то, раскричался. Подумаешь – захотели к Ольге с ее отцом заявиться, чего тут такого? А ты все близко к сердцу… Ой, пора тебе, Паша, успокоиться. Давай-ка я тебе мяса положу.
– Слушай, мам, я сегодня так измотался, есть хочу, как… Ого! Какие у вас деликатесы! – потирал руки Павел.
