В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– Как работа?
– Лянка! – обрадованно вскочила Милка и тут же деловито брякнула в трубочку: – Леночка, два кофе нам по… почему не Леночка? А Леночка где?! Уволю!!! Быстро принесите мне два кофе! Да! Кофе! В двойном экземпляре! Нет, мне не надо на ксероксе их размножать! Мне надо обычного! Из кофейника!.. Ой, Лян, у нас тут все такие шутники, прям не знаешь куда деваться! Леночка, дрянь такая, опять куда-то слиняла, наверное, акция в соседнем магазине! Прикинь, специально открыли здесь отдел, чтобы от нас сразу к ним народ тянулся, и каждый раз на всякие там купальники и трусы скидки устраивают! У меня работать некому!
Дверь открылась, и с подносом в руках в дверях появился загорелый высокий парень с чертовщинкой в глазах и с совершенно серьезным лицом.
– Ну Корнеев… – захныкала Милка, – ну почему один-то кофе? Я ж два просила…
На подносе и впрямь исходила паром только одна чашечка. Но тут же дверь снова распахнулась, и появился уже другой парень, тоже загорелый и тоже с хитрецой в глазах.
– О! Еще один! Васяткин! И ты один кофе притащил? – удивилась Милка. – А нельзя было две чашки на один поднос поставить? Вот только б не работать!
Парни удалились, а Мила придвинулась поближе к подруге:
– И чего? Ты все-таки решила на Гоа?
Дверь опять раскрылась, и снова с подносом в руках явился Корнеев.
– А это что? – растерянно захлопала глазами Лянка.
– Кофе, – бесстрастно объяснил Корнеев. – Людмила Глебовна изволила два кофе…
– Ну да, – кивнула Людмила Глебовна. – Так вы и притащили два.
– …В двойном экземпляре, – закончил речь невозмутимый Корнеев.
Подруги только возмущенно раздували ноздри, а следом за другом уже тащился с подносом господин Васяткин.
– Ну и как их отправлять за границу? – повернулась к подруге Мила. – Это ж не работники, это ж… Позорище!!!
Неожиданно Ляна насторожилась.
– Корнеев! Арсений, рот открой. Ну улыбнись широко! – вдруг попросила она. – Степа, Васяткин, открой рот, а?
Васяткин широко разинул пасть, а вот Корнеев отказался.
– Пардон… Ляна Юрьевна, я немножко не выставочный кобель, клыки показывать не приучен, – с достоинством проговорил он и демонстративно закрыл рот.
– Жалко… – вздохнула Лянка. – У Васяткина рот в полном порядке, а Корнеев не… не кобель.
– А кто ж он? А чего ты хотела-то? – не сообразила подруга.
– Да я хотела их к маме отправить. Чтобы они только к ней записались, дескать, она лучший доктор. Она же и в самом деле – лучший. Я бы и заплатила сама.
