Одного я не пойму, почему Павел не придушил в свое время женушку, а? Ладно, а теперь рысью к Регине Львовне.
Я помчался в УПИ и узнал, что вход на заочное отделение расположен с торца института. Там находились и другие служебные помещения, на дверях висели таблички «Бухгалтерия», «Кадры». Наконец я нашел то, что нужно, осторожно постучал и, услыхав бодрое: «Да, да», потянул за ручку.
Перед глазами открылось помещение, больше всего похожее на жилой отсек подводной лодки, причем не современной, атомной, а той, на которой плавал капитан Маринеску, легендарный офицер времен Второй мировой войны. Было непонятно, каким образом столь тучная дама, как Регина Львовна, ухитрилась втиснуться в столь узкую каморку.
Инспекторша пошарила толстой, украшенной перстнями рукой по столу, нащупала очки в коричневой старомодной оправе, водрузила их себе на нос и, тяжело вздохнув, спросила:
– Вы ко мне?
– Если позволите, то да.
Я осторожно сел на колченогий стул и улыбнулся. Обычно женщины, справившие шестидесятилетие, при виде меня становятся весьма разговорчивыми. Я произвожу на них самое положительное впечатление, но Регина Львовна осталась напряженно мрачной.
– Что у вас за вопрос, излагайте скорей, – забубнила она, перекладывая на столешнице бумаги.
– Мне посоветовал обратиться к вам Семен Юрьевич Коротков.
В глазах Регины Львовны блеснул огонек.
– Мальчик или девочка? – поинтересовалась она, мигом став любезной.
Я не очень понял, о чем речь, но быстро ответил:
– Мальчик.
– Это осложняет ситуацию, – озабоченно покачала головой с толстыми большими ушами инспекторша.
– Почему? – Я решил поддержать разговор в надежде на то, что рано или поздно разберусь в ситуации.
– Военная кафедра не охватывает заочное отделение, отсрочки от армии ваш сын не получит.
Мне сразу стало ясно, в чем тут дело. Регина Львовна приняла меня за отца, который решил пристроить свое чадушко в УПИ. Ладно, попробую плыть в предлагаемом направлении и посмотрю, куда меня вынесет волна, Нора ведь велела мне разведать ситуацию очень осторожно.
– У мальчика белый билет, – решил я успокоить Регину Львовну.
Но та, услыхав это, только еще больше насторожилась.
– Что? Все так плохо?
– Ну… не совсем… можно сказать, даже хорошо, хотя и немного плохо, – вывернулся я.
– Это значительно дороже, – сообщила она, – в три раза.
Я прикинулся испуганным:
– Да?!
– Семен Юрьевич называл вам цену?
– Примерную, не до копейки.
Регина Львовна выдвинула ящик стола, вытащила листок бумаги и протянула:
– Значит, так, разберем сначала первый курс. Зимняя сессия три экзамена, четыре зачета. Летняя – пять экзаменов. Потом курсовая работа и пара-тройка докладов.