В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
И вот сейчас она снова встала на его пути! Это было чудовищно! Это было не по правилам! Ведь он уже убил ее один раз! Сколько же можно?
Анциферов бросился к трибуне, вытянув перед собой руки и хрипло крича:
— Я ведь тебя один раз уже убил! Тебе этого мало? У тебя что — девять жизней, как у кошки? Так я тебя и девять раз задушу, мне это не трудно!
Сухощавый майор переглянулся с молчаливым человеком в штатском.
— Вы слышали? Теперь многое становится ясным…
Человек в штатском ничего не ответил, только глубокомысленно пожал плечами.
Анциферов вскарабкался на трибуну и протянул руки к горлу Маргариты. Однако та с необычной для покойницы ловкостью поднырнула под его локоть, соскочила с трибуны и исчезла в кустах.
Анциферов недоуменно огляделся по сторонам и громко заявил:
— Как покойный премьер-министр Индии и по совместительству председатель комитета по внеземным цивилизациям, я требую, чтобы меня оградили от покушений со стороны убиенных мной представителей общественности! В особенности возмутительными являются факты несанкционированного воскрешения официальных покойников! Если уже выписано свидетельство о смерти, всякие попытки воскрешения являются противозаконными и противоречащими Женевской конвенции!
— Вот теперь действительно многое становится понятным! — удовлетворенно проговорил человек в штатском.
Из боковой аллеи, завывая сиреной, выкатила машина «скорой помощи» и лихо затормозила перед трибуной. Из нее выскочили двое санитаров и устремились к Анциферову.
— Не подходить! — визжал Виктор Михайлович. — Я, как председатель земного шара и личный секретарь Индиры Ганди, пользуюсь дипломатической неприкосновенностью…
— Ничего, мы тебя вылечим! — пообещал один из санитаров, заталкивая Анциферова в машину.
* * *— Ну вот, ребята, — Анатолий застегнул чемоданчик и повернулся к Лоле и Маркизу, — спасибо вам за все, вы мне просто жизнь спасли! Теперь могу по улицам ходить спокойно.
— Толечка! — Лола тут же повисла у него на шее. — Дорогой, как же мы без тебя будем?! Я так привыкла! Ну ты звони, не пропадай надолго!
— Хор-роший, хор-роший… пр-релесть! — проворковал попугай, сидевший на вешалке.
У Лени Маркиза шевельнулось в груди неприятное чувство — за все время совместного проживания Перришон ни разу не назвал его ласковым именем, а все больше исподтишка гадил на пиджаки.
Лола оторвалась от Анатолия только для того, чтобы поднести ему Пу И, который давно уже носился вокруг и требовательно тявкал.
