"Алиби для землеройки" — это драматический роман о женщине, готовящейся на вершину политической элиты, несмотря на все препятствия и риски. Взлет приводит к слому: героиня встречает свою собственную смерть во время сверхсекретного мероприятия, что создает загадочное алиби. Кровавый траур поднимается над городом, оставляя следы в сердцах жителей и разворачивая новый круг ужасов и отчаянных усилий....
Я попыталась открыть «голову», в которую по просьбе парня еще до маникюра поместила телефон, но длинные лопатообразные когти елозили по фермуару[1], а пальцы его не касались. Через минуту я сдалась.
– Не могу открыть сумку! Ногти мешают!
– Ты просто не умеешь ими пользоваться, – хихикнул блондин. – Давай научу. Заводи палец за предмет с таким расчетом, чтобы он оказался на уровне хватаемой фигни и цапай ее. Попробуй! Ногтем не касайся!
Я посмотрела на жуткую сумищу, потом поместила указательный палец на череп из кастрюльного золота и уточнила:
– Так?
– Гениально! – восхитился парень.
– Не могу, – призналась я.
– Почему? – заморгал Вадим.
– Нужно иметь два пальца, чтобы нажать на замок, – объяснила я.
– Так у тебя их десять, – заметил стилист. – Дорогая, сладенькая красавица наша, не тормози! Забыла главное правило работы?
– Какое? – осведомилась я, пытаясь понять, каким образом устроить на золотом черепе больше одного пальца.
– Раньше начать – раньше кончить, – просветил меня стилист.
Я посмотрела на свою руку, оттопырила теперь указательный и большой пальцы, сумела схватить подушечками защелку…
– Жми, зая драгоценная, – продолжал стилист.
– Паша, не торопи ее, – встал на мою защиту Вадим. – Перед тобой писатель, а не фэшн-девочка.
«Ага! Значит, гуру моды зовут Павел», – догадалась я.
И тут сумела сжать отвратительный замок, и тот открылся.
– О-о-о! – пропел Вадик. – Нет никого лучше Вилы Таран! Кисуля наша сладкая поняла, каким образом использовать свои пальчики! А теперь – по коням!
Глава четырнадцатая
Я испугалась:"
"– Я не умею ездить верхом и боюсь лошадей, они очень большие!
– Рыбка перламутровая, – заулыбался Павел, – ты звезда! Не надо этуали беспокоиться о всякой хрени! Селебритис носят на руках куда надо, в зубах им все притаскивают! Твое дело – улыбаться, махать платочком, излучать любовь, позитив и все такое, вечное, доброе, и на грядке его посадить[2].
Мне стало еще тревожнее.
– Сама пойду. Не хочу, чтобы меня носили, и не собираюсь висеть в чьих-то зубах!
Вадик посмотрел на Павла, Павел посмотрел на Вадика, потом они оба глянули на меня.
– Дорогая, – соловьем запел Паша, – мы шутим. Если вести себя серьезно, то на этой работе живо ума лишишься. Ну подумай, кто тебя способен зубами удержать?
– Хотя неплохая идея! – обрадовался Вадим. – Эпатаж так эпатаж.
