"Алиби для землеройки" — это драматический роман о женщине, готовящейся на вершину политической элиты, несмотря на все препятствия и риски. Взлет приводит к слому: героиня встречает свою собственную смерть во время сверхсекретного мероприятия, что создает загадочное алиби. Кровавый траур поднимается над городом, оставляя следы в сердцах жителей и разворачивая новый круг ужасов и отчаянных усилий....
Год прошел, я вроде как проснулась, решила, хватит! Родители точно не хотели бы, чтобы я от горя ума лишилась! И их нет! Следует научиться жить без мамы и папы! Сначала их одежду в приют для бездомных отнесла. Потом решила мамины записи уничтожить, взяла тетради… и тут меня охватило прямо огненное любопытство, запылало оно пожаром! Ну, я и начала читать то, что не для чужих глаз было написано. Вот не надо никогда ни к кому лезть в душу, даже к родной матери! Мало ли что там откопаешь! Потом не раз пожалела, не следовало подробности отношений родителей знать! Дневник состоял из толстых тетрадей – такие назывались общими, – их было семь штук.
Лида выдернула прядь из волос, которые собрала в хвост, и начала накручивать ее на указательный палец правой руки.
– Не помню, упоминала я об этом или забыла. Отец в свое время купил дачу. Добротный кирпичный дом, два этажа, все удобства.
– Вы испытали сильный стресс, а он не способствует трезвому мышлению. Вдруг кто-то посторонний доберется до тетрадей? Записи можно прочитать, даже если страницы порваны, – тихо сказала я.
– Да, – тихо всхлипнула Лидия. – Но я поступила глупо. Кому интересны секреты моих родителей? Они не знаменитости, были простыми людьми.
– Сомневаюсь, что Анне понравилось бы чтение ее личных записей даже близким человеком, – заметила я. – Вы правильно поступили.
Лида закрыла ладонью глаза.
– На дворе лето, прикатила я в Ольховку. Дело было вечером. Смотрю – свет в окнах. Родители любили деревенский дом, это было их место отдыха. А я туда очень редко ездила, скучно мне там очень. После смерти мамы и папы я по поводу наследства не волновалась – никто, кроме меня, на него претендовать не мог.
