Автор
В телефонном разговоре, Лев решает спешить на место преступления. Его голос звучит несчастным и недовольным, когда он подтверждает готовность к действию по требованию начальника полиции. Этот рассказ с оттенком напряженности и тревоги открывает загадочную историю, где каждое слово может быть ключом к разгадке таинственного убийства....
Не о том беспокоишься! Тебе бы сейчас самое время «чистуху» написать, чтобы впоследствии на суде были хоть какие-то смягчающие обстоятельства.
– Какую еще «чистуху»? Вы что, решили на меня повесить свое нераскрытое дело? У вас ничего не выйдет! Мне нужно срочно позвонить! Мне положен по закону один звонок. – Нечаев судорожно полез в карман за телефоном.
– По закону, говоришь? А как человека убивать – это по закону, по-твоему? Телефон сюда! – Лев подошел к Нечаеву и протянул руку.
– Я никого не убивал, – опустив голову, тихо проговорил Нечаев и протянул сыщику мобильник.
"– Сядь и успокойся! – приказал Гуров. – Теперь бесполезно что-либо отрицать. У тебя был конфликт с убитым, нет алиби на момент преступления, да еще найдено оружие, из которого, возможно, и был произведен выстрел. Так что не надо тут пытаться доказывать, что ты ни при чем. Мой тебе совет: лучше во всем сознаться и, что немаловажно, назвать заказчика. Так ты снимешь с себя часть вины, и суд, конечно же, учтет это при вынесении приговора.
– Я никого не убивал, – снова садясь за стол, повторил Нечаев.
– В отказ решил пойти. Думает, что Тарханов с Альбиной его вытащат, – включился Стас, у которого в руках вместо пистолета появились наручники. – Я думаю, что дальнейшего разговора у нас не получится, так что предлагаю забрать его в управление, а там уже продолжить.
– Согласен.
– У меня есть право на адвоката, – вскинулся Нечаев, но Гуров резко повернулся к нему со словами:
– Что же ты, когда убивал Розенберга, не предоставил ему адвоката? А у него, к твоему сведению, дочка малолетняя осталась.
Вернувшись в управление, Гуров сразу отправился к генералу. Надо было доложить о задержании Нечаева и решить вопрос с законностью изъятия оружия у него в квартире.
– У себя? – спросил он у секретарши, на минуту остановившись у ее стола.
– Да. Но не один.
