Автор
В телефонном разговоре, Лев решает спешить на место преступления. Его голос звучит несчастным и недовольным, когда он подтверждает готовность к действию по требованию начальника полиции. Этот рассказ с оттенком напряженности и тревоги открывает загадочную историю, где каждое слово может быть ключом к разгадке таинственного убийства....
– Что мне оставалось делать?
– Ну, выход есть из любой ситуации, так что не надо пытаться вызвать у нас понимание. Что было дальше?
– Потом я вернулся в ресторан, и вскоре мы уехали оттуда, потому что мне стало плохо.
– Это все? – Гуров не поверил ни единому слову тренера. За исключением того, что тот не убивал Розенберга.
– Все.
– Стас, сфотографируй его на память и распечатай фотографии.
– Это еще зачем? – не понял Нечаев.
– А затем, Роман, что у нас есть свидетель, который видел в ту ночь убийцу и сможет опознать его по фотографии.
– Но я не убивал! Честно! – буквально взмолился Роман, но его слова нисколько не тронули сыщика. Впереди Гурова ждала встреча с Соболевым, который, в свою очередь, тоже мог встать в стойку и от всего отказываться, понимая, что у милиции на него ничего нет.
– В любом случае тебе придется побыть у нас, пока мы не выясним все детали.
С этими слова он отпустил Нечаева, и они со Стасом отправились послушать, что скажет пойманный телохранитель Соболев. Оба прекрасно понимали, что сейчас от его слов будет зависеть очень многое как для Нечаева, так и для них самих.
"Кабинет, который Бабенко выделили для допроса Соболева, сотрудники МУРа называли между собою «пыточной». Естественно, там никого и никогда не пытали, но очень часто там проводились многочасовые допросы. Отсюда и пошло это название. Войдя в «пыточную», сыщики увидели странную картину: посередине на прикрученном к полу стуле сидел Соболев, а вокруг него стояли Бабенко и двое его подчиненных. Все трое молчали и смотрели на телохранителя.
– Молчит, сука! – первым нарушил тишину Бабенко. – Как будто воды в рот набрал. Да ты хоть знаешь, что за сопротивление при задержании тебе уже срок светит? К тому же у нас есть все основания полагать, что именно ты завалил Розенберга.
Министерский полковник махал растопыренными пальцами перед лицом телохранителя и вставлял в свои фразы блатные словечки, отчего сам напоминал криминального авторитета.
– Я буду разговаривать только с ним, – выставив вперед руку, указал он на Гурова.
Лев приподнял левую бровь и покосился на Бабенко. Уже второй раз за сегодняшний день задержанные игнорировали того как дознавателя.
– А больше ничего не хочешь? Ты будешь отвечать на мои вопросы – никуда не денешься.
