Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
"
"Сцепляю зубы, но все же принимаю лекарство от ведьмы. Вливаю его в себя, стараясь не ощутить этот противный горький вкус трав.
– Молодец. Но это только начало. После такого ранения лежать будешь еще не один день.
Сцепляю кулаки. Я потеряю время. Черт! Где мои подданные, они же наверняка меня считают мертвым.
Мысли сразу же возвращаются к Саназ. Она слишком долго одна, и я даже не представляю, что с девушкой. Я совсем не чувствую, что она носит мой браслет, а это значит, что шариха его выбросила, либо просто умерла.
Одна только мысль о том, что моей рабыне могли сделать что-то плохое тут же заставляет огню пронестись по жилам. Черт. Мне надо убедиться, что она в порядке, но для этого нужно хотя бы встать на ноги.
С этого момента я начинаю долгий путь восстановления, и нахожусь в доме ведьмы, пока не встаю на ноги. Поначалу я даже ходить не могу, от чего чувствую себя просто немощным, но постепенно силы возвращаются ко мне.
Когда же мое тело возвращается в былой вид, я оплачиваю ведьме золотым браслетом за старания.
Мне нужно вернуться в Таар. Я должен еще раз увидеть Саназ и наказать ее то, что посмела выбросить мой браслет. Глупая, маленькая шариха. Я уже предвижу, как буду наказывать ее, чтобы снова стонала подо мной. От удовольствия и жара. Все это время я постоянно думаю о ней. Даже тогда, когда не хочу думать.
Я несусь в Таар, как проклятый, несколько дней подряд, но когда приезжаю в деревню, не вижу ни одного моего подданного.
Эта новость сбивает мои мысли. Если Саназ сбежала, я все равно найду ее, где бы она не была. И накажу. На этот раз без сожаленья. Еще ни разу в жизни я не видел настолько упрямых и непослушных рабов, как эта молодая женщина.
Осмотревшись по сторонам, понимаю, что должен ехать в Тегеран, однако что-то все равно не отпускает меня.
Я хожу по территории, где были наши войска и просто смотрю по сторонам. Такое ощущение, что Шамиль гнал людей в торопях, и я даже не представляю, что он мог сделать с Саназ. В том, что рабыня ему так просто покорилась, я не верю. Сам ее покорял не один день. Она чуть ли не умерла, и только потом, наконец, покорилась мне.
