Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
Зачерпываю кристально чистую воду с родника, и подношу к ее сухим бледным губам Саназ.
Девчонка начинает жадно пить, кашляя, и с силой ухватившись за мою ладонь.
– Не спеши. Я дам еще."
"Я даю ей столько воды, сколько она просит. Жажда. Сильнейшее из чувств. Не оставляет до того момента, пока полностью не будет удовлетворено, и я не жадничаю. Снова и снова даю ей воды, помогаю напиться и умыть лицо бледное, после чего человечка, наконец, сама немного поднимается, и смотрит прямо на меня. Непонимающе, осторожно, испуганно.
Я замечаю, что она очень сильно исхудала, однако красоты своей не утратила. Все такая же сладкая для меня. Едва ли сдерживаюсь. Жутко соскучился по ней за все эти месяцы. По своей слабой человечке, по ее запаху, по стуку ее сердца.
– Алихан… это правда ты? Или это все еще мой сон в темнице?
Она смотрит на меня совершенно потеряно, прикрывая глаза от яркого света рукой, кутаясь от пронизывающего ветра в отданную мной накидку.
– Это я, Саназ. Неужели ты забыла меня?
Вижу, как ее глаза наполняются слезами.
– Нет. Я бы не смогла…не смогла тебя забыть. Я думала, что ты умер, Алихан. Все так думали.
– И я в том числе. Уверен был, что не выживу после того, как позвоночник мне перерезали, но мне помогли. Выжил. Мысли о тебе не дали умереть. А ты, думала обо мне хоть иногда?
Внимательно смотрю на нее и вижу, как молча кивает. Почему-то глаза свои прячет.
– Думала.
– Знаю, Саназ. Не трать на это силы. У тебя ключица сломана. Дай посмотрю.
Тянусь к ней, но рабыня лишь отшатывается от меня.
– Не бойся. Не сделаю больно.
Опасливо смотрит на меня, но все же оголяет свое плечо.
Подхожу вплотную и прикасаюсь к ее нежной белой коже. На ключице виднеется огромный синяк, да и перелом все-таки есть. Черт. Какая же она хрупкая.
Беру тугой широкий ремень и обвязываю им ее руку.
– Ай, больно!
– Не сопротивляйся. Это поможет тебе.
Накладываю тугую повязку, после чего человечка, наконец, перестает все время всхлипывать от боли.
– Спасибо, не нужно было. Я бы и так…и так правилась.
Вижу огонек в ее глазах. Ожила все-таки. Гордая. Даже на волосок от смерти не забывает об этом.
– Нужно. Разве ты не хочешь жить?
– Хочу, но не хочу больше жить, как рабыня! Я не смогу так, Алихан. Лучше убей меня.
