Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
Беззвучно только просит пить у меня, и я понимаю ее без слов."
"Хоть я и сама уже просто умираю от жажды, не могу просто проигнорировать ее. Я подхожу к этой женщине, наклоняюсь и даю ей свою флягу, которую она с жадностью выпивает до дна. До последней капли.
Через пару секунд я забираю пустую флягу понимая, что мне самой совсем ничего не досталось, а когда Шамиль соизволит в следующий раз меня напоить, даже не представляю.
Закусываю губу, стараясь приглушить мучающую меня жажду. Ничего. Так надо. Зато я не увижу еще одну несчастную, которой Алихан сломал шею прямо предо мной только за то, что она отказалась идти дальше.
Почему-то образ этого зеленоглазого демона постоянно преследует меня, и хоть я стараюсь не думать о нем, мои мысли все время возвращаются к этому страшному существу под видом огромного мужчины.
Он всплывает у меня перед глазами и снова и снова. Я до дрожи боюсь Алихана и не скрываю этого, однако почему-то все равно думаю о нем. Даже когда не вижу. Все время. От него веет только холодом и смертью, однако воин почему-то заставляет мое сердце биться чаще, особенно когда я смотрю на него.
Из пучины мыслей меня вырывает маленький кудрявый мальчишка лет семи, который то и дело носится между рабов с огромной для него корзинкой в руках. Его зовут Тай, и он еще один слуга Алихана. Этот ребенок раздает каждому рабу по небольшому кусочку сухого серого хлеба. В какой-то момент он подходит и ко мне, почему-то протягивая целых два куска в своей маленькой ладошке.
– Тебя не накажут за это, малыш?
Открытая улыбка тут же озаряет детское лицо Тая. Кажется, он тот еще хитрюга. Даже думать не хочу, как он попал в это место, и почему вынужден работать на жестокого демона Тегерана.
– Я никому не скажу, что дал тебе больше хлеба. Бери, ты очень худая.
Благодарно киваю, и беру эту ценную пищу из рук ребенка. Я быстро съедаю два маленькие кусочка сухого хлеба, которые в этот час кажутся мне самым вкусным лакомством, что я когда-либо пробовала.
Хоть у меня и нет воды, эта пища все равно прибавляет мне сил чтобы идти дальше, вот только ходить я уже практически не могу. За все это время мои босые ступни так сильно сходились и промерзли, что теперь каждый шаг дается с огромными усилиями и трудом.
В какой-то момент я просто сажусь на землю, и с ужасом смотрю на свою стопы.
