Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
Мы проходим несколько лесов, после чего забираемся в какую-то болотистую местность, где буквально дымятся черные ручьи и пузырятся так сильно, словно их кто-то кипятит.
Я стараюсь идти максимально далеко от края мягкой земли, так как теперь каждый неосторожный шаг может закончиться для меня попаданием в эту адскую трясину.
Несколько рабов и даже один слуга уже попали в болото, но орда ни на секунду не замедлила своего шага, чтобы их спасти. Все просто продолжили двигаться вперед, словно ничего не произошло.
Я замечаю, что Алихан очень спешит, вот только не знаю, зачем он так торопится поскорее добраться до Таара. Все что я могу сейчас – еще более осторожно ступать по рыхлой земле, контролируя каждый свой шаг.
Мы уже почти проходим эту жуткую местность, когда моя нога резко оступается с камня и проваливается в трясину по щиколотку. Все происходит так быстро, что я даже сориентироваться не успеваю. От страха тут же громко вскрикиваю, и хватаюсь руками за все, что только можно. Сердце неистово колотиться в груди от одного только понимания, что я могу остаться в этом болоте.
В этот момент я так напугана, что даже не замечаю, как моя ладонь крепко смыкается на каком-то колючем растении, внешне похожем на обычный крыжовник из сада, но имеющим черные матовые ягоды.
С невероятным трудом, не отпуская это растение, я тянусь за него как за последнюю соломинку, все же выбираясь из трясины. Только разомкнув руку вижу, как сильно укололась об острые шипы.
На моей ладони тут же проступает несколько капель алой крови, которые капают прямо на землю. Ничего, это все лишь просто царапина. Зато я выбралась из трясины, ведь иначе ни одна душа бы мне тут не помогла спастись.
После того случая в шатре все рабы не то что не говорят со мной, а даже не смотрят в мою сторону. Я всерьез уже боюсь, чтобы кто-нибудь из них просто не подошел, и не толкнул меня в эту черную трясину от злости.
Я чувствую себя здесь белой вороной, которой, по сути, и являюсь. Все презирают меня, считая, что я осталась живой зря после побега. Лишь маленький Тай не поменял ко мне своего отношения. Он часто подбегает ко мне и приносит мне еду и воду.
Быстро заматываю свою ладонь обрывком ткани и иду дальше, не реагируя на то, что рана на руке уж слишком сильно начала жечь, словно расползаясь по моей коже все выше. Глупая. Наверное, от усталости уже сама придумываю это.
