Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
В какой-то момент палач замахивается своим остроконечным топором, чтобы отрубить Таю руку. Острое лезвие сверкает на свету, заставляя меня застыть от ужаса.
Даже подумать не успеваю, как бросаюсь к этому ребенку, с силой толкая палача в сторону.
– Не смейте!
Обхватываю Тая руками, загораживая от всех. Мальчик так сильно напуган, что даже не шевелится. Плачет только воробьиными слезами, чуть ли не взахлеб, от чего его маленькие плечики сильно содрогаются.
– Ты смерти так сильно ищешь, глупая рабыня?
Стальной голос полководца тут же пронизывает до костей, и мне даже голову поднимать не надо, чтобы понять, кому он принадлежит.
– Как вы можете? Это же ребенок. Он маленький еще. Беззащитный.
От жуткого волнения мой голос дрожит. Зло смотрю на демона, прижимая Тая к себе, но воин резко выхватывает мальчика, отдавая его Шамилю прямо в руки.
– Он пойман на воровстве у своего хозяина! У нас только один закон для этого. Лишение руки. Так он перестанет воровать.
Не верю в то, что слышу. Что за варварские законы? Да и против кого, против ребенка!
– Нет! Так Тай станет инвалидом, и не сможет работать на тебя! Мальчик умрет, он не сможет нести корзинку с хлебом только одной рукой.
"Со всех сторон слышался возгласы. И просит толпа отнюдь не про освобождение ребенка. Напротив, разъяренные дикари хотят увидеть боль, страх и наказание.
Я же стою и смотрю Алихану прямо в зеленые глаза. Такие красивые и одновременно дикие, что аж дух захватывает. Он сканирует меня взглядом, сложив руки на мощной груди.
– Ты смеешь указывать, что мне делать, шариха? Хочешь на его место?
– Нет. Я смею только просить о помиловании ребенка.
– Чем ты заплатишь за свою просьбу, маленькая Саназ?
Сглатываю, лихорадочно ища варианты, однако здесь у меня даже обуви своей нет, не говоря уже о деньгах.
Обхватываю себя руками, ища хоть какой-то защиты. В спину веет холодный пронизывающий ветер, распуская мои волосы.
– У меня нет ни единой монеты, чтобы заплатить тебе.
– У тебя есть кое-то куда более ценное, что ты можешь мне дать. Шариха, посмотри на меня.
Замираю, когда чувствую горячую руку Алихана на своем подбородке. Он грубо поднимает его, заставляя посмотреть прямо на него.
– Я помилую вора, если ты придешь ко мне. Сегодня вечером. Сама и по доброй воле. Как рабыня приходит к своему господину.
Смотрю на мужчину, и не могу поверить в то, что слышу.
